— Так вы с Павлом Андреевичем… — тут Саша глянул на него как-то совсем уж снизу вверх. — Вы его знали — этого разведчика-энтомолога?
— Да, разумеется. Я — как энтомолога, а Павел Андреевич — как разведчика.
…Насчет Сашиного участия в экспедиции они с Расторопшиным поначалу изрядно разошлись во мнениях. Ветлугин заявил, что коли ротмистр прав в своих прогнозах, и всё это начинает пахнуть «калифорнийской рулеткой» в самом точном и строгом смысле, то он не может впутывать в такое дело мальчишку. Ротмистр возразил: «мальчик уже большой», и вполне способен решать за себя сам. В конце концов Ветлугин махнул рукой, вызвал Сашу и дал тому честную дополнительную вводную: риск оказался заметно выше, чем предполагалось поначалу — ты как?.. С легко предсказуемым результатом.
Ничуть не повлияло на Сашин выбор и то, что покойный граф, как нежданно-негаданно выяснилось при оглашении завещания, назначил ему небольшое, но вполне достойное денежное содержание — «в видах получения приличного образования». «С чего это вдруг?» — «С того, что у парнишки весьма характерная форма бровей и губ, и вообще центральный треугольник. Можно было, вообще-то, и раньше догадаться…» — «А-а…»
Шелленберг, если и узнал Сашу при посадке, то вида не подал; а вот Флора компаньеро советника, похоже, точно узнала — да еще как (хотя, как был уверен Расторопшин, опознание сие было ошибочным: простреленное плечо
— …Прости, Саша… Ты что-то сказал?
— Я спросил: если мы на сегодня с учебой закончили, можно я к Валентину Карловичу пойду? Павел Андреевич велел всякий раз вам докладываться.
— А-а! В испанском практикуешься? Хорошее дело.
— Не! Он мне сегодня обещал показать, как с сюрикенами обращаться!
На правом берегу [реки Огайо] главной целью белых, живущих плодами своих трудов, стало материальное благосостояние. Родные края дают им широчайший простор для применения способностей, их энергия всегда находит себе цель, а их страсть к обогащению выходит за пределы обычного человеческого корыстолюбия…
Американцы, живущие на левом берегу Огайо, равно презирают как работу, так и всякое дело, для успеха которого она необходима. Они живут в праздности и достатке и обладают вкусами ничего не делающих людей. Деньги не имеют для них большой цены, они не столько стремятся к богатству, сколько к веселью и удовольствию и тратят на них энергию, которой их соседи находят другое применение. Они страстно любят охоту и войну, умеют обращаться с оружием, им нравятся физические упражнения, требующие большой силы ловкости. С юных лет они привыкли рисковать своей жизнью в поединках.
