Идет 1969 год, странная юная особа, убивая время в парке развлечений на Кони-Айленде, записывает в автомате пластинку с песней. Когда через некоторое время девушка, вовлеченная в любовный треугольник, мистическим образом гибнет в озере в болотистой Финляндии, пластинка остается одним из немногих явных свидетельств ее краткого пути на земле и возбуждает в детях, растущих в Поселке у рокового озера, любопытство и страсть докопаться до истины. Но идет время, дети становятся старше, и детские игры исподволь наполняются подлинной страстностью и чувственностью, описанными загадочно и красиво, но безо всякого физиологизма. Моника Фагерхольм прославилась своей необычной техникой письма: картинки, похожие на фильм нуар, воплощают глубочайший и изысканный психологизм ее прозы, не поддающийся однозначному толкованию. Автор мастерски ведет детективную интригу от начала и до конца, но даже и тогда раскрывает не все карты, не мешая читателю и дальше наслаждаться атмосферой волшебного полузнания. Этот щемящий роман о неразрывной близости двух девочек-подростков получил множество наград в разных странах, в том числе самую престижную и изысканную шведскую литературную награду — «Приз Августа».
Никто в мире не знает моей розы, кроме меня.
Здесь начинается музыка. Это так просто. Конец 60-х годов, Кони-Айленд, окраина Нью-Йорка. Здесь есть пляжи и площадки для пикников, маленький парк аттракционов, несколько ресторанов, забавные игровые автоматы, все такое. Здесь многолюдно. Она не выделяет себя из толпы. Она молода, пятнадцать или шестнадцать, на ней светлое тонкое платье, волосы светлые и немного взлохмаченные, она не мыла их уже несколько дней. Она приехала из Сан-Франциско, а до того еще откуда-то. Все ее пожитки уместились в сумке у нее на плече. Сумка с длинным ремешком, синяя, с надписью «Pan Am».
Она бродит без дела, заговаривает с людьми здесь и там, отвечает, когда к ней обращаются, и, пожалуй, немного смахивает на девчонку-хиппушку, но на самом деле она не хиппи. Собственно говоря, она никто. Так просто, разъезжает по свету. Живет чем бог подаст. Встречается с людьми.
Всегда находится тот, кто спросит об этом.
Вполне сносная жизнь, по крайней мере до поры.
В руке у нее зажато несколько долларов, она их только что получила. Попросила — и дали; она голодна, ей нужно поесть. Просто голодна, и ничего больше. В остальном она счастлива: такой прекрасный денек за городом. Небо высокое, мир огромный.
Она замечает нескольких подростков — стоят и пялятся на музыкальный автомат, где каждый может записать свою собственную пластинку. Они теперь повсюду, именно в таких вот местах: «Запиши свою песню на пластинку! И подари кому хочешь. Жене, мужу, другу. Или просто самой себе».
Маленькое веселое воспоминание.
Она забавы ради заходит внутрь. И раз уж у нее есть монетки в кармане, начинает просто так потчевать ими автомат. Можно подобрать музыку для аккомпанемента, но она этого не делает. Просто нажимает на «запись» и поет.
Выходит не очень здорово. Так себе. Ну и пусть.
Слова плохо рифмуются с реальностью. Ведь сегодня такой замечательный день.
Она допевает до конца, ждет и наконец получает свою пластинку. И тут только вспоминает, что у нее назначена здесь, в парке, одна встреча.
Она спешит к условленному месту.
Ей надо встретиться с родственницей. Дальней. Седьмая вода на киселе. Есть одно местечко на другом краю земли.
Это была девочка, Эдди де Вир. Американка, которую через несколько лет нашли утонувшей в озере Буле, в Поселке — на другом краю земли.
Эта картина так и осталась стоять у него перед глазами.
Что ее засосало, как в Бермудский треугольник?
Теперь она лежала там, и ее было не достать, на глубине в десятки метров, видная только ему, в этой мутной и темной воде.
Она, Эдвина де Вир, Эдди. Американка. Как ее называли в Поселке.
А он — Бенгт. В августе 1969, когда все это случилось, ему было тринадцать. Ей было девятнадцать, Эдди. Эдвине де Вир. Странно. Потом, когда он увидел ее имя в газетах, ему показалось, что речь вовсе не о ней.
«Я чужеземная пташка, Бенгт. Ты тоже?»
«Никто в мире не знает моей розы, кроме меня».
Так она говорила, странными фразами. Чужая здесь, в Поселке.
Она была
Это произошло утром после той ночи, когда он совсем не спал. В предрассветных сумерках он бежал через лес и поле, по лугу мимо дома кузин, мимо двух полуразрушенных амбаров и красной сторожки, где жили его сестры Рита и Сольвейг. Он перепрыгнул три глубокие канавы и подошел к сараю, стоявшему на границе с землями Линдстрёмов.
Вошел в сарай. Сперва он увидел ноги. Они болтались в воздухе. Одни ноги, грязные серые ступни. Безжизненные. Это было тело Бьёрна, оно висело в воздухе. Кузен Бьёрн. Ему было всего девятнадцать, когда он наложил на себя руки.
Их было трое: Эдди, Бенку, Бьёрн. Теперь остался только он, Бенку, он один остался.
Итак: он стоял и кричал посреди буйной роскошной природы позднего лета, такой тихой, такой зеленой. Он кричал солнцу, которое только что скрылось за синей тучей. Нерешительно начался вялый тихий летний дождь. Кап-кап-кап, и ни ветерка. А Бенку все кричал. Кричал и кричал, но вдруг у него пропал голос.
