В нашу небольшую труппу входили Арминэ из четвертого подъезда и Ирэна из второго, иногда мы привлекали маленькую Анжелу с первого этажа на роли второго плана, типа «кушать подано» или бессловесного братца Иванушки. Мальчишки с окрестных дворов открыто презирали нашу труппу. Зато они очень любили приходить на спектакли, ржать над нами, держась за животы, давать нам разные дурацкие прозвища, а потом дразнить при каждом появлении во дворе. Только спустя много лет я поняла, что мальчишки до обморока боялись показаться смешными, поэтому никакими бубликами и калачами мы так и не смогли заманить их в наш театр.
Роли красивых падчериц и принцесс доставались Марине, все-таки наш театральный реквизит был из сундука ее мамы, а мне оставались мужские роли. Я, как Олег Анофриев, была и трубадуром, и разбойником, и королем, и ослом.
Театр наш был поставлен на коммерческие рельсы: мы рисовали красивые билеты на представления, а потом ходили по квартирам нашего дома и продавали по 1 копейке за билет. И люди покупали их и приходили в театр.
Весь сбор со спектакля обычно поступал тетке из 45-го дома, которая торговала жареными семечками прямо с балкона своей квартиры на первом этаже: 5 копеек за маленький стаканчик и 10 копеек – за большой. Но когда о нашей деловой хватке прознали родители – от соседей, разумеется, – разразился большой скандал, нам влетело, и дальше наши спектакли превратились в благотворительный акт, и театр наш стал non-profit, некоммерческим предприятием.
Дом офицеров не был настоящей музыкальной школой, он все-таки был клубом, как ему и положено быть. Дом был старым. С высокими потолками, лепниной и хрустальными люстрами. Сейчас на этом месте элитный жилой комплекс Пьяцца Гранде (название какое-то итальянское). Музыкальных классов не было. Инструменты, кстати сказать, в основном, рояли, были расставлены повсюду. И мы никогда не знали, где мы будем сегодня заниматься: то ли в музее, то ли в красном уголке, то ли в библиотеке, а, может быть, и в ресторане. А в теплое время года мы иногда занимались на летней эстраде. Там была великолепная открытая сцена с козырьком и амфитеатром вокруг. И росли акации, шелковица и розы.
Именно тогда, в Доме офицеров, и случился мой единственный звездный час во всей моей музыкальной карьере – меня выбрали исполнять какую-то несложную пьеску на новогоднем сборном концерте. Всего один раз в жизни я вышла на сцену и сыграла соло на рояле перед публикой. Больше такого никогда в моей жизни не было.
Дом офицеров был далеко от нашего дома, ездить туда было очень неудобно, и наши родители возили нас туда по очереди. В будние дни мамы, а по субботам – на сольфеджио – папы. Мы всегда с нетерпением ждали очереди моего папы, потому что, забрав нас из школы, он никогда не спешил отвезти нас домой. Мы шли в цирк, или в кукольный театр, или в кинотеатр «Москва» на сборник мультфильмов, или в парк на аттракционы. Он сидел и терпеливо ждал, пока мы с Мариной не накатаемся на всех качелях-каруселях, не зайдем во все комнаты смеха и не постреляем во всех тирах. А потом, конечно, было мороженое.
Когда за нами приезжал дядя Миша, он просто сажал нас в свою машину и отвозил домой. Нам это тоже нравилось, потому что мы доезжали быстро и не надо было трястись в автобусах, как с моим папой.
Однажды наш учитель по сольфеджио отпустил нас пораньше. Чтобы не болтаться на улице, мы пошли, как культурные и воспитанные девочки, в библиотеку и ждали дядю Мишу там. Он приехал, обегал все помещения, нас не нашел, подумал, что перепутал день и нас уже забрал дядя Саша, и вернулся домой. Телефонов тогда никаких еще у нас не было, и позвонить домой было невозможно. Не найдя нас дома и ввергнув в панику весь 15-ый квартал, дядя Миша захватил моего папу, и они вместе поехали обратно в Дом офицеров. На этот раз кто-то сказал им, что дети могут быть в библиотеке. Сломя голову, они понеслись туда и увидели нас, сидящих в тишине и читающих книжку, как сейчас помню, «Старик Хоттабыч». Подъезжая к дому, еще издалека мы услышали причитания наших мам, оплакивающих пропажу детей.
– Где вы были? – рыдали они и все не могли успокоиться.
– В библиотеке.
Нас с Мариной развели по квартирам и всыпали как следует. Вот скажите, за что?
Одним словом, нашим родителям возить нас надоело, и нас перевели в ту самую школу, куда когда-то не приняли.
