Утром следующего дня мы заехали в посольство Франции в Киеве, легко получили визы и вечером того же дня Ева, я и Американец приземлились в аэропорту имени Шарля-де-Голля. Мы провели замечательную неделю во Франции (про это отдельная история), и Ева улетела обратно на Украину, а мы – в Вашингтон.
В Dulles International Airport нас встретили друзья Американца Джим и Глория с цветами и открыткой Welcome to the United States. В этом все американское гостеприимство и дружелюбие. Это очень приятно и ни к чему не обязывает. В аэропорту выяснилось, что мой чемодан потерялся. Друзья подвезли нас к дому, пообнимались и удалились.
Дома меня ожидало горькое разочарование. Квартира оказалась пустой, то есть мебели в ней не было. В гостиной стояли один стул и очень старый телевизор. Я спросила: «Это черно-белый телевизор?» Американец обиделся: «Нет, конечно, цветной». В столовой был еще обеденный стол со стульями, в спальне лежал одинокий матрас, в кабинете – стол с компьютером, а все офисные принадлежности, бумаги и документы просто валялись в коробках на полу. И все. На ужин мы съели две картошки, запеченные в микроволновке. Это была вся еда в доме. Переодеться мне было не во что, так как мой багаж потерялся. В квартире было холодно и неуютно, и оставалось только лечь спать: утро вечера мудренее.
Октябрь в Вашингтоне и пригородах очень красивый. Прямо по Пушкину: «В багрец и золото одетые леса».
Недавно еду с работы и вдруг ловлю себя на мысли, что вдоль дороги нет ни одного одинакового дерева: и с желтыми листьями, и с красными, и с бордовыми, и даже с розовыми. Прекрасная пора! «Очей очарованье».
Таким же прекрасным был мой первый день в Америке двенадцать лет назад. Я имею в виду погоду. А вот все остальное… Но у меня был обратный билет с открытой датой, и я хранила его под подушкой: не смогу привыкнуть – уеду.
Американец, абсолютно бодрый, радостно разбудил меня в шесть часов утра: «Я пришел к тебе с приветом». Я тут же очень серьезно все ему разъяснила: «Пожалуйста, никогда не буди меня без острой на то необходимости, я сама проснусь, когда надо и в лучшем настроении».
Надо сказать, что я типичная «сова» и по утрам у меня всегда плохое настроение, поэтому утром я никогда ни с кем не разговариваю. К сожалению, эта дурная привычка передалась с генами Еве, и когда мы жили вместе, утро у нас всегда проходило в гробовом молчании. Мы молча собирались, завтракали и молча шли вместе в одну школу: Ева учиться, а я – учить.
Я никогда не встречала американцев до этого, о них я знала только из книг Драйзера, О'Генри, Сэлинджера и голливудских фильмов. Об американской жизни нам замечательно рассказывала советская пропаганда: как притесняют цветное население, как совсем зажрались белые американцы, утопая в роскоши. Американскими героями нашего детства были Анджела Дэвис, Дин Рид и Саманта Смит. Я спрашивала о них у простых американцев, никто о таких героях даже не слышал.
Хорошо, что у Американца оказалась запасная зубная щетка, а вот запасных женских тапочек у него не нашлось, поэтому я по-прежнему ходила в туфлях на высоком каблуке, в которых и прилетела. Американец сжалился и неожиданно проявил чудеса щедрости:
– Собирайся, поедем на шопинг.
На парковке перед домом стояло несколько машин, новенький «мерседес» сразу привлек мое внимание, и я с надеждой спросила:
– А которая твоя машина?
Мы миновали «мерседес» и подошли к старому, раздолбанному Jeep Cherokee.
– Этой машине 17 лет, – гордо сказал Американец и открыл мне дверь со стороны водительского места. – Садись, ты говорила, что у тебя есть права, и ты умеешь водить машину.
Jeep, как и положено 17-летней машине, был с ручной коробкой передач и без кондиционера. Я вцепилась в руль мертвой хваткой, ладони мгновенно вспотели, но, тем не менее, лихо выехала со стоянки.
Дорогие мои читатели, скажу вам честно – нам нельзя в Америку, у нас испорчен менталитет. Для нас главное что? Показать свою крутизну. Понты родились раньше нас. Мы встречаем и провожаем по одежке. Мы судим о состоятельности людей по костюму, машине, мобильному телефону. Годами нас учили думать одно, говорить другое, писать третье. Америка перевернула все мои представления с ног на голову.
По дороге за новой удобной обувью мы заехали за продуктами, и мне захотелось купить сыр. Я выбрала какой-то желтый, но Американец сказал:
– Не бери, он невкусный.
Вместо того, чтобы спросить у него: «Honey, милый, а какой сыр вкусный?» и последовать его совету, я подумала: «Какой жадюга, ему даже сыр купить жалко». Самое интересное, что этот сыр действительно оказался несъедобным, и я его никогда больше не покупаю. В Америке я научилась верить тому, что мне говорят, не искать скрытый смысл, а просто верить на слово. И они не жадные, они – рациональные.
