Американская грязь полностью

Лидия ощутила ту же оторопь, тот же сострадательный паралич. Глубина этого чувства поразила даже ее самое: откуда в ней только взялась эта лишняя скорбь – не за себя, но за другого человека, за убитого племянника Паолы? Откуда в ней эта опустошающая тоска по красивому мальчику, которого она никогда не знала? В тот момент она горевала за всех: за бесчисленное множество прекрасных мальчиков, которых украли из семьи, за бесчисленное множество семей, объединенных общей трагедией. Болью немыслимых размеров. Растущей в геометрической прогрессии. Каждая новая смерть множила эту боль на сотню, а может, на тысячу. Каждый служащий этого банка чувствовал толику общего горя. Каждый житель Ногалеса. Каждый, кому приходилось выживать в этой стране, поделенной на сферы влияния людьми вроде Хавьера. Ради чего?

Лидия дала волю чувствам. Вся буря эмоций, которую она неделями копила в себе, теперь разом выплеснулась наружу. Сидя на деревянном стуле, Лидия сжалась в комочек и тихонько заплакала; тело ее скрутило от тоски, и вдруг на спине она почувствовала руки Паолы – нет, руки самого Бога. То были руки Себастьяна, Йеми, Йенифер. Руки ее матери. Лидия уронила лицо на колени Паолы, и Паола плакала вместе с ней. Они оплакивали себя и друг друга. Немного успокоившись, женщины утерлись бумажными платками из коробки на столе.

Паола потрепала Лидию по колену и звонко высморкалась в салфетку, которую затем скомкала и метко запустила в урну, стоявшую в дальнем углу кабинки.

– Пусть меня уволят, – негромко сказала она, – но я достану для вас эти деньги.

В висках у Лидии стучала кровь. Не веря своим ушам, она прикрыла глаза в знак благодарности. В носовых пазухах у нее по-прежнему клокотала влага.

Через несколько минут перед ней лежал конверт с наличными. Отперев нижний ящик тумбочки, Паола достала сумочку и выудила из кошелька бумажку в пятьсот песо.

– Для вашего сына, – сказала она.

Лидия обняла ее, понимая, что никогда не сможет отблагодарить. Это было невозможно.

Квартира, хоть и была скудно обставленной и безликой, оказалась на удивление опрятной. Располагалась она на нижнем этаже дома, как бы встроенного в пригорок, поэтому сразу за порогом надо было спускаться по лестнице. Четыре большие комнаты: гостиная (с двумя черными кожаными диванами, плоским телевизором и мрачной картиной на стене), кухня (где в холодильнике нашлись лишь два яйца и банка майонеза) и две спальни (совершенно пустые, если не считать проволочной вешалки на плиточном полу в одной и баллончика репеллента от москитов на высоком подоконнике в другой). За кухонной стойкой с глянцевым покрытием Лидия рассчиталась с Шакалом. За двоих тот потребовал 11 тысяч долларов. Но в долларах она отдала лишь половину, остальное отсчитала в песо, потому что в банке не нашлось достаточно валюты. Две стопки наличных включали сбережения с банковского счета ее матери, бумажку в пятьсот песо, которую дала Паола, и все, что Лидия выгребла из собственного кошелька. Обменный курс оказался крайне неудачным, и потому конечная сумма составила 10 628 долларов США. Еще пару недель назад, когда песо был сильнее, она сумела бы заплатить полную стоимость. Но в тот день ей не хватило 372 долларов. Койот пересчитал наличность, сверился с обменным курсом на своем мобильнике, понял, что там не хватает, и, покачав головой, возвратил ей обе стопки.

– No es suficiente[106], – объявил он.

– Но ведь совсем чуть-чуть. Может, я могла бы заплатить остаток, когда мы перейдем границу? Я найду работу и верну всю разницу.

– Это не так устроено.

Лидия поверить не могла, что в конечном счете все упрется в каких-то 372 доллара.

– У нас было больше денег, но по дороге нас ограбили. – В ее голосе послышалось отчаяние.

– Всех по дороге грабят, – отрезал Шакал.

– Нет, – вступилась Соледад. – Произошло другое. Она заплатила за нас выкуп.

– Спасла нам жизнь! – сказала Ребека и обратилась к сестре: – Можно попросить Сесара. Мы обязаны помочь.

Соледад переживала, что снова придется просить брата о деньгах, но все равно кивнула. В воздухе ощущалась взвинченность, проступавшая то на одном лице, то на другом. И только койот оставался совершенно спокоен.

– Мы задержимся тут как минимум на день-два. Вы с сыном можете остаться. Найдете деньги до отправления, можете идти с нами.