Американская грязь полностью

– Смотри, Мами, он и правда на меня похож. Только зубов нет.

Ребека повернула фотографию так, чтобы Лидия тоже могла посмотреть.

– У него выпало два зуба в один день. Он потом ходил, как вампир, – объяснила девочка. – А ты, Лука? У тебя уже выпадали зубы?

Яркое непрошеное воспоминание: Папи выдирает ему первый зуб – посередине снизу. Он шатался несколько недель, и как-то раз за ужином, откусив мяса из своей тампикеньи, Лука почувствовал в десне пронзительную боль. Он уронил вилку, протолкнул еще непрожеванную толком еду поближе к горлу, кое-как сглотнул и стал оценивать нанесенный ущерб. Оказалось, зуб перекосило набок. Он клонился вниз, словно древнее надгробье в рыхлой земле. Легонько потрогав зуб пальцем, Лука пришел в ужас от того, какой он неустойчивый. Мами и Папи отложили вилки и молча наблюдали за ним. Но мальчик так боялся боли, что был неспособен что-либо предпринять. Следующие минут двадцать Мами уговаривала его хоть немного приоткрыть рот, чтобы самой взглянуть. Но Лука сидел безмолвно и неподвижно, с поджатыми губами. Наконец Мами сдалась, и тогда к нему осторожно подсел Папи. Он строил рожицы, чтобы наглядно продемонстрировать, что бывает с детьми, которые отказываются вовремя выдирать расшатанные зубы. Несмотря на свой страх, Лука хохотал и в перерыве между приступами смеха все же дал согласие на осмотр. Под пристальным маминым взглядом Папи осторожно ухватил зуб пальцами – да так, что Лука совсем ничего не почувствовал. Однако мальчик отчетливо помнил, как Папи одной рукой придерживал его за подбородок, пока вторая находилась у Луки во рту. Помнил соленый привкус отцовских пальцев и его победную улыбку, когда эти пальцы наконец извлекли главный приз – крошечный зубик. Увидев его, Лука вытаращил глаза и громко ахнул. Он не мог поверить, что все прошло так безболезненно и почти совсем незаметно. Папи просто взял эту маленькую штуковину и вынул ее из десны. А потом все они принялись смеяться и визжать, и Лука подскочил с места, не веря своему счастью, а родители обнимали и целовали его. Когда он доедал свою тампикенью, оказалось, что в свежую дырочку забиваются кусочки еды, которые ему приходилось вымывать молоком. Перед сном родители положили зуб мальчику под подушку, и ночью его забрал Мышонок Перес, оставив Луке в подарок стихотворение и новую зубную щетку.

Поднеся ко рту кулак, Лука лизнул свою костяшку, но вкус оказался совсем другим, и ему пришлось гнать это воспоминание, как назойливую муху. Как комара. Исчезнувший вкус отцовских рук. Заметив волнение сына, Мами дотронулась до мыска его кроссовки, легонько сжала пальцы его ног, возвращая Луку в настоящее, на пыльный мост. Он набрал полную грудь воздуха.

– Не смогли попасть на поезд, да?

Помимо прочего, у Соледад был редкий талант менять тему разговора в самый подходящий момент. Она держалась осторожнее, чем сестра, но рядом с Лукой трудно было сохранять безучастность – ведь какие у него пушистые ресницы, какие застенчивые ямочки на щеках!

Освободившись из-под рюкзака, Лидия достала флягу с водой и ответила:

– Пока нет.

– Теперь, конечно, стало намного труднее. Безопасность прежде всего! – Ребека шумно выпустила изо рта воздух, что в иной ситуации могло бы сойти за смех.

– Да уж. – Мами покачала головой. – Безопасность.

– А вы уже ездили на поезде? – спросил Лука.

Повернув голову, Соледад коснулась подбородком плеча и сказала:

– Да, мы едем почти от самой Тапачулы.

Лука вспомнил мужчин, бежавших за поездом неподалеку от Лечерии: как один за другим они взмывали в воздух и исчезали, пока они с Мами наблюдали со стороны, не в силах пошевелиться. Вспомнил оглушительный рев и грохот, с которыми Зверь катился по дороге, нагоняя на случайных свидетелей – таких, как он и Мами, – парализующий страх. Теперь, глядя на этих могучих духом сестер, он испытал глубокое восхищение.

– Но как? – удивился мальчик.

Соледад пожала плечами:

– Мы усвоили парочку приемов.

Мами передала сыну фляжку, и тот выпил немного воды.

– Каких, например? – спросила она. – Парочка приемов нам бы не помешала.

Соледад перестала болтать ногами, села по-турецки и потянула спину, расправив плечи. И даже по этому краткому движению Лидия поняла, что девочку ни на минуту не отпускает ощущение опасности. Эти сестры тоже ни с кем не подружились с тех пор, как покинули родной дом, и тоже очень старались не привлекать к себе внимания. Но до этого момента им на пути еще не встречались такие маленькие дети, как Лука. Не встречались и такие бдительные матери, как Лидия. Было так приятно хотя бы на минуту почувствовать себя обычным человеком и окунуться в теплую дружескую беседу. Не будет вреда, если они поделятся опытом со своими товарищами по несчастью.

– Ну вот например. – Соледад указала на железную дорогу, бежавшую у них под ногами. – Мы заметили, что, хоть они не поскупились на заборы рядом со станциями, никто пока что не обносит мосты.