Все началось в Англии с сорванного украдкой поцелуя, а закончилось походом к алтарю. История началась, когда президент отправил своего лучшего друга добиваться меня от его имени, а в итоге мое сердце разделилось на две половины. Все началось с надежно спрятанных секретов и опасных желаний… А закончилось тем, что мы трое оказались связаны ненавистной любовью, которая ранит сильнее, чем острая колючая проволока. Меня зовут Грир Галлоуэй, и я удовлетворяю желания президента Соединенных Штатов. Это история американской королевы.
Стерпеть все на свете.
Я не отвожу взгляда с последней строчки из Библии, пока моя кузина Абилин и ее мать возятся с моей вуалью. Отрывок из первого послания к Коринфянам выгравирован на мраморной стене церковного притвора, чтобы невеста, стоя здесь, могла найти в словах утешение и одобрение. Возможно, я единственная невеста, которая стоит перед этими дверьми в святилище и удивляется, что Бог пытается предостеречь меня.
Но когда я думаю о том, что ждет меня в конце этого пути, о том,
Я буду поддерживать, верить, надеяться, прощать и любить Эша, пока не умру, даже если это лишит меня души.
И это
Единственное утешение в том, что я буду страдать не одна.
Глубоко вздохнув, я поправляю прекрасную вуаль, шагаю в распахнувшиеся двери и окунаюсь в нежно переливающиеся ноты «Канона в Ре-мажор». Мой дед берет меня за руку и ведет к алтарю. Гости стоя смотрят на меня, свечи мерцают.
И затем я ловлю взгляд Эша.
Мой пульс останавливается, подскакивает, и кровь своевольно приливает к губам, лицу и сердцу. На Эше смокинг; он сидит на нем, будто Эш был рожден в нем, его широкие плечи и узкие бедра прекрасно вписываются в идеально скроенные линии. Даже если бы он не стоял на вершине лестницы, ведущей к алтарю, он бы казался выше всех в церкви просто потому, что это Эш. Ему не обязательно показывать силу или мощь, он
Кажется, шок пронизывает его, когда он видит меня полностью — платье, вуаль и нежную улыбку, — и это разжигает внутри меня пламя счастья. Он хотел подождать, не видеть меня до церемонии, он хотел этого момента. И должна признать, наблюдая за его красивым лицом, пытающимся скрыть эмоции, моя собственная кровь бурлит в венах при виде его костюма — это того стоило. Неважно, насколько старомодной была традиция, что это отяготило наших гостей; неважно, какими долгими были часы без него сегодня утром — это того стоило.
И когда мы с дедушкой подходим ближе, я вижу
Рядом с Эшем, темноволосый и стройный, с голубыми как лед глазами, и губами, ради которых можно было согрешить и молить о прощении — именно в этом порядке, — стоит Эмбри Мур — лучший друг Эша, его шафер и его заместитель…
Я не просто иду к алтарю, чтобы выйти замуж за мужчину, которого любила с шестнадцати лет, — я иду к алтарю, чтобы стать женой президента Соединенных Штатов.
Сотни гостей отступают, массивные подставки для цветов и свечи исчезают. И на мгновение остаются лишь невеста, жених и его шафер. Всего лишь я, Эш и Эмбри. Не было президента или вице-президента, или новосозданного офиса первой леди, ожидающего меня после медового месяца. Не было полчища камер, внутри и снаружи собора, а церковные скамьи не заполнены сенаторами, послами и знаменитостями.
Только мы втроем.
Эш — суровый и могущественный, Эмбри — измученный и бледный, и я, со следами укусов на внутренней стороне бедра и колотящимся сердцем. Потому что прямо перед собой я вижу шафера с едва видневшимся через ворот смокинга следом от укуса, большим, красным и свежим.
Потому что прямо перед собой я вижу маленький лоскут белой ткани, слегка торчащий из кармана Эша — не шелковый носовой платок, а, несомненно, кружево моих трусиков. Никто не замечает этого, но он открыто демонстрирует их словно трофей. В последний раз я видела их в стиснутом кулаке Эмбри…
