– Что случилось? Франко наконец-то объявился? – Огонек надежды загорелся в глазах Марии, и она не успела этому помешать. Она уже несколько недель ждала звонка Франко…
Патриция покачала головой.
– В Нью-Йорке возникли проблемы…
Каменная маска соскочила с ее лица, и она жалобно всхлипнула, быстро зажав рот ладонью.
Марию словно ударили в живот. Она резко подскочила, несмотря на свою неповоротливость.
– Что? Говорите уже!
– Один из таможенных чиновников, которые были в курсе, не удержал язык за зубами… – Нижняя губа Патриции задрожала. – Франко арестован.
Несколько дней назад снег начал таять. Первыми оттаяли дороги, потом снежные шапки соскользнули с крыш домов, потом и ветви деревьев на склонах окрестных гор стали избавляться от ледяных покровов. В конце марта ландшафт выглядел таким пестрым, словно собака во время линьки. Ванда не могла привыкнуть, что теперь вокруг нет ничего белого. Повсюду журчали большие и маленькие ручьи, луга в низинах превратились в небольшие озера, в переулках вода начала собираться в лужи. Чтобы не промочить ноги, нужно было идти вперед, широко ступая, как по снегу. Но люди не только безропотно встретили новые трудности, но и весело приветствовали их, ведь это значило, что земля вскоре избавится от снежного кокона и весна не за горами.
Голова Ванды была полна идей и планов. От ее внимания не ускользнуло беспокойство, которое охватило людей вокруг. Внезапно у каждого появились какие-то заботы: сосед отправился в Нойхаус, чтобы купить пару поросят, Анна с Йоханнесом строили планы на поездку в Кобург, не спросив Ванду, хочет ли она поехать с ними. Грациелла, итальянская горничная, напевала песни и при этом томно поглядывала на Магнуса, чего тот совершенно не замечал.
Да и сама Ванда вскоре ощутила беспокойство: ей хотелось целовать Рихарда при каждой возможности. Она всем телом жаждала своего мужчину, но и боялась этого не меньше. Она была благодарна, что он относился ко всему с холодной головой, особенно когда объятия становились слишком пылкими.
В деловом отношении Лауша тоже очнулась от зимней спячки: стали чаще ездить повозки, давя остатки снега, не то что в предыдущие месяцы. Среди знакомых лиц больше стало мелькать чужих. Галерист Федерер Готтхильф Тойбер приехал навестить Рихарда и купил все товары, которые тот изготовил. После этого Рихард взялся за дело с еще большей одержимостью: всякий раз, когда Ванда заглядывала к нему, он делал какую-то новую вещь или изучал каталог, который оставил ему Тойбер.
В доме Штайнманнов-Майенбаумов тоже царило оживление. Йоханна отправляла клиентам письма с золоченым тиснением, приглашая их посетить весеннюю выставку-продажу, и Ванда в который раз подивилась предприимчивости тетки.
Но для Ванды все это не шло ни в какое сравнение с пробуждением мастерской отца: между Карлом-Хайнцем Браунингером и мастерской Хаймеров развивались деловые отношения. Торговец закупил у них целую серию товаров и проявил заинтересованность в новых работах.
Семена этого успешного сотрудничества странным образом были посеяны во время Масленицы, в дни, когда Ванда и Рихард не могли особо отвлекаться ни на праздники, ни на танцы, ни на карнавал.
Костюмы, маски и общее веселье – с Вандой еще никогда не случалось ничего подобного. Она наслаждалась каждой минутой. А потом, в Пепельную среду, все закончилось. «Ах, как было бы здорово, если бы можно было законсервировать хоть часть этого веселья на оставшийся год! – промелькнула мысль у Ванды, голова которой была забита заботами. – Но где, если не в Лауше, воплотить это в стекле?» Так родилась идея серии под звучным названием «Карнавал». Как и ожидалось, отец сначала воспринял задумку дочери с большим сомнением. Он заявил, что способ украшения, который «намечтала» себе Ванда, требует больших затрат времени. Но в конце концов он сдался – и на свет появились разнообразные большие чаши и кубки. К ним еще полагалось блюдо и стеклянные кольца для салфеток – это была идея Ванды. Все выполнено из бесцветных заготовок и украшено тысячами разноцветных стеклянных капель, которые выглядели как конфетти. По окончании работы Томас сам признался, что усилия окупились: каждый предмет излучал жизнерадостность, порождая образ элегантного праздничного стола с веселым звоном бокалов и радостными тостами. Наверное, к такой мысли пришел и Карл-Хайнц Браунингер, потому что предложил цену бóльшую, чем та, на которую рассчитывала Ванда. Начало было положено, и предстояло налаживать контакты и дальше!
– Пожалуйста, тетя Йоханна, давай перенесем телефонный разговор с Нью-Йорком еще на недельку! Мне кажется, мы могли бы отправиться на почтамт в Зонненберг в следующий понедельник, но только не сегодня!
Мольба Ванды выглядела несколько комично. Она с опаской смотрела на Йоханну через кухонный стол.
Сегодня был особенный день.
Все остальные уже давно были в мастерской, да и Ванда тоже собиралась к Хаймерам, но Йоханна попросила ее остаться на минутку.
Йоханна покачала головой.
