Когда паспортный контроль закончился, Ванду стало трясти. Сначала начала дрожать правая рука. Потом левая. Когда девушка опустила взгляд, то заметила, что и колени беспокойно двигаются вверх и вниз. Она огляделась в купе. Может, кто-то это заметил? Нет, никто не обратил внимания. Также никто не сел рядом с ней. Словно Ванда была больна какой-то заразной болезнью!
Внезапно все это стало для Ванды невыносимым. Последние дни без сна у смертного одра Марии, похороны на пыльном кладбище в горах, борьба за Сильвию… Необузданные слезы потекли по ее лицу, она громко всхлипывала. Нос отек, Ванда уже не могла дышать.
Мария умерла. Заперта там, куда не попадает ни один луч света, там нет ни серебряного блеска, ни стеклянных блесток.
Это было так нечестно! Мария не обидела ни одной живой души! Всю жизнь она занималась только работой и не хотела ничего другого. А потом она пожелала сбежать, но судьба не позволила ей.
Почему?
Как ни старалась Ванда, она не могла найти какой-то смысл в смерти Марии. Она прижимала ее вязаную кофту к лицу.
Как мог умереть человек с такой жаждой жизни? Как такое могло случиться?
Легко умирают старые люди, и то не все, взять вот хотя бы Вильгельма Хаймера, который хватался за жизнь каждой жилкой изнуренного тела. Почему у Марии не хватило сил?
Жар… чертов жар. Почему он не спал? Каждый день понемногу, и Мария смогла бы выздороветь. Но вот просто так закрыть глаза и сказать: «Не жар уходит, я ухожу»? Это было непонятно.
Ванда дрожащими пальцами достала платок и высморкалась. Краем глаза она вдруг заметила движение. Сильвия шевелила маленькими ручками, словно хотела помахать ей. Ее голубые глаза под длинными ресницами неосмысленно смотрели то в одну сторону, то в другую.
– Ну-ка иди сюда, малышка!
Ванда осторожно вынула ребенка из корзины. К счастью, дрожь унялась и девушка могла крепко обхватить руками маленькое теплое тельце.
Это не сон, это – правда. Она положила головку Сильвии себе на плечо. Младенец, которому придется расти без матери.
– Нам всем будет ужасно не хватать твоей мамы…
Ванда приехала в Больцано ранним вечером. Весь день солнце пряталось за тучами, жара была невыносимой. Птицы перестали беспрерывно щебетать – верный признак надвигающейся непогоды.
Ванда озабоченно посмотрела вверх. Гроза – это последнее, чего ей сейчас не хватало. Она переложила корзину из занемевшей правой руки в левую, потом повесила на плечо дорожную сумку и снова подняла чемодан. Но уже через несколько шагов девушка почувствовала, что силы покидают ее. Так дальше не пойдет, ей нужно отдохнуть. На противоположной стороне улицы она заметила пятнышко зеленой травы, на которое отбрасывали тень два гигантских каштана. Ванда направилась прямо к маленькой лужайке, посреди которой стоял мраморный памятник, а перед ним – скамейка. Там девушка опустила чемодан и сумку. Корзинку с ребенком Ванда поставила на лавку. Присела рядом. Отсутствующим взглядом она смотрела в пустоту перед собой.
Ровно неделю назад она бродила вместе с Рихардом по этим же улицам, коротая досуг, и была счастлива. Они ужинали недалеко от Вальтер-плац, целовались перед фонтаном, в котором плавали дикие утки. А потом, поздно ночью…
Ноги Ванды горели, словно она бегала по раскаленным углям. Рот и губы пересохли, а в животе так урчало от голода, что кружилась голова. К тому же это был лишь вопрос времени, сколько Сильвия еще будет мириться с тем, что ее таскают в корзинке по утомительной жаре. Но это была не самая большая проблема.
Вот уже два часа Ванда безрезультатно бродила по городу в поисках подходящего ночлега. Она побывала в трех гостиницах и двух небольших пансионах, и везде ей отказали. Непонятно, дело было в возрасте или в ее растрепанном, усталом виде после долгой и жаркой поездки на поезде. Неужели здесь не уважали женщин, которые путешествовали без сопровождения мужчин или родственников? Или дело было в корзине с ребенком? Девушка не знала. Она лишь слышала каждый раз один и тот же ответ: свободных номеров нет.
И что теперь? Никогда в жизни она еще так не тосковала по матери. И по тетке Йоханне. Эти две женщины всегда были так уверены в том, что делают! У них проблемы рассасывались, казалось, сами собой. Они бы точно не сидели тут, рыдая, с несчастным видом, а… А что бы они сделали? Ванда не знала, но очень хотела иметь образец для подражания.
Уставшими руками Ванда вынула Сильвию из корзины и дала ей последнюю бутылочку с молоком. Ребенок стал жадно сосать резиновую соску. Розовые щечки усердно задвигались, и от напряжения на лбу появилась складочка. Ванда улыбнулась. Интересно, это ей так казалось или дочка Марии действительно немного выросла за эти два дня? При виде голодного младенца девушка внезапно почувствовала новый прилив сил.
Долго здесь она не могла оставаться! Ей нужно отыскать аптеку и достать молочную смесь для Сильвии. И наконец найти какую-то комнату на ночь.
