Американская модель Гитлера полностью

Так представлялась немецким юристам обстановка в Америке в первые годы режима Гитлера. Америка была страной, соединившей экономические реформы в эпоху Великой депрессии с расизмом. Ее расистская сторона достоверно описана Генрихом Кригером, чьи исследования во многом сформировали нацистские представления об Америке. Бывший студент по обмену юридического факультета университета Арканзаса, а затем немецкий юрист, чья работа попала в руки чиновников министерства юстиции, разрабатывавших «Закон о крови», Кригер видел, что глубокие противоречия в американских расовых законах ничем не отличаются от глубоких противоречий в американских экономических законах. И как он писал, «Соединенные Штаты были страной, разрывавшейся между двумя формирующими силами, формализмом и реализмом». Когда речь шла конкретно о расе, с одной стороны имелась формалистичная юриспруденция Четырнадцатой поправки с ее столь «чуждой реальности» приверженностью идее равенства всех человеческих существ, а с другой стороны – «реалистичный» расизм, основанный на «правовой интуиции американского Volk» и породивший изобретательные «обходные пути» законодательства о гражданстве второго сорта наряду с откровенным расизмом законов о запрете на смешение рас[481]. Кригер не считал положение дел в Америке здоровым. Он верил, что Америка борется за открытость своего законодательного расизма, но пока еще не сумела этого добиться. Тем не менее он продолжал надеяться, что Соединенные Штаты смогут полностью оздоровиться, как только откажутся от формализма в пользу реализма. Один из южных расистов опубликовал в 1938 году обзор книги Кригера, в котором в полной мере выражал свои надежды по поводу Америки. Книга «Расовое законодательство Соединенных Штатов» – как писал обозреватель, – является «ценным научным исследованием» преисполненного «реализмом» Кригера. Нацист Кригер «искренне и прямо рассматривал проблему» и всерьез аргументировал необходимость возрождения расового эксклюзионизма своих героев Джефферсона и Линкольна: «Кригер в своем исследовании убежден – и убеждает любого искреннего читателя, – что наши расовые проблемы могут быть решены лишь после того, как мы вновь сумеем вернуться к точке зрения наших великих государственных деятелей. То была реалистичная точка зрения, способная привести к здравому и честному решению для всех рас, которых это касается»[482]. Именно такую «реалистичную точку зрения» Генрих Кригер привез из Файетвиля к себе на родину, в нацистскую Германию.

Само собой разумеется, что все это повергает нас в некоторое замешательство, когда заходит речь об американской правовой культуре с ее прагматичными традициями, а также достойной похвалы открытости и приспособляемости ее прецедентного права. Иногда американское прецедентное право действительно способно давать превосходные результаты с его сравнительно невысокой привязанностью к «юридической науке», его экспериментальными чертами и либеральным предоставлением полномочий судьям. К примеру, американское договорное право, на мой взгляд, является образцом новаторства. Иногда американская демократическая политическая процедура порождает законодательство, достойное восхищения. Но наличие системы прецедентного права, подобной американской, означает наличие системы, в которой традиции права не обладают достаточной властью, чтобы обуздать сиюминутные требования политиков, и когда политика плоха, крайне плохим может быть и закон.