Он сжал руку Хейта и похлопал его по плечу. А Хейт, очень польщенный его вниманием и, следовательно, преисполненный надежд на будущее, надел свою чудовищную соломенную шляпу, застегнул широчайшее пальто и возвратился в канцелярию, чтобы вызвать по междугородному телефону верного Эрла, дать ему инструкции и известить, что и сам он, Хейт, снова выедет на место преступления.
4
Орвил Мейсон сразу проникся сочувствием к Олденам, потому что с первого же взгляда понял: этой семье, должно быть, как и ему, знакомы удары судьбы, унижения и оскорбления. В субботу, около четырех часов дня, приехав на своем служебном автомобиле из Бриджбурга, он увидел перед собою старый, жалкий и ветхий дом и у подножия холма, в дверях хлева - самого Тайтуса Олдена в рубашке с короткими рукавами и комбинезоне; его лицо, фигура, весь облик говорили, что это - неудачник, который хорошо сознает бесплодность своих усилий. И теперь Мейсон пожалел, что не позвонил по телефону перед отъездом из Бриджбурга: он понял, что для такого человека известие о смерти дочери будет страшным ударом. Тем временем Тайтус, увидев шедшего к нему Мейсона, подумал, что это приезжий, который хочет спросить дорогу, и из вежливости пошел ему навстречу.
- Вы мистер Тайтус Олден?
- Да, сэр, это я.
- Мистер Олден, моя фамилия Мейсон, я из Бриджбурга, прокурор округа Катараки.
- Так, сэр, - ответил Тайтус, недоумевая, для чего он мог понадобиться прокурору, да еще из такого далекого округа.
А Мейсон смотрел на Тайтуса, не зная, с чего начать. Трагическое известие, которое он привез, будет, пожалуй, убийственно для этого явно слабого и беспомощного человека. Они стояли под одной из высоких темных елей, росших перед домом. Ветер в ее иглах нашептывал свою песню, старую, как мир.
- Мистер Олден, - начал Мейсон с необычной для него серьезностью и мягкостью. - У вас есть дочь по имени Берта или, может быть, Альберта? Я не совсем точно знаю ее имя.
- Роберта, - поправил Тайтус Олден, внутренне вздрогнув от недоброго предчувствия.
И Мейсон, опасаясь, что потом этот человек будет не в состоянии рассказать ему толком все, что он хотел узнать, поспешно спросил:
- Кстати, вы случайно не знаете здесь молодого человека по имени Клифорд Голден?
- Насколько помню, никогда не слыхал о таком, - медленно ответил Тайтус.
- Или Карл Грэхем?
- Нет, сэр. И с таким именем человека не припомню.
- Так я и думал, - воскликнул Мейсон, обращаясь не столько к Тайтусу, сколько к самому себе, и продолжал строго и властно: - А кстати, где сейчас ваша дочь?
- В Ликурге. Она теперь там работает. Но почему вы спрашиваете? Разве она сделала что-нибудь плохое... или просила вас о чем-нибудь?
Он криво, с усилием улыбнулся, но в его серо-голубых глазах было смятение и тревожный вопрос.
- Одну минуту, мистер Олден, - продолжал Мейсон мягко, но в то же время решительно. - Сейчас я вам все объясню. Но сначала я должен задать вам два-три вопроса. - И он посмотрел на Тайтуса серьезно и сочувственно. Когда вы в последний раз видели вашу дочь?
- Да вот, она уехала во вторник утром, потому как ей надо было возвращаться в Ликург. Она там работает на фабрике воротничков и рубашек Грифитса. Но...
- Еще минуту, - твердо повторил прокурор, - я сейчас все объясню. Вероятно, она приезжала домой на субботу и воскресенье. Так?
- Она приезжала в отпуск и прожила у нас примерно с месяц, - медленно и подробно объяснил Тайтус. - Она не совсем хорошо себя чувствовала и приехала домой немножко отдохнуть. Но когда она уезжала, она была совсем здорова. Вы ведь не привезли дурных вестей, мистер Мейсон? С ней ничего неладного не случилось? - С недоумевающим видом он поднес свою длинную загорелую руку к подбородку. - Да нет, не может этого быть... - Он растерянно провел рукой по редким седым волосам.
- А вы не имели от нее вестей, с тех пор как она уехала? - спокойно продолжал Мейсон с твердым намерением получить возможно больше сведений, прежде чем нанести тяжелый удар. - Она не сообщала, что поедет не в Ликург, а еще куда-нибудь?
- Нет, сэр, мы ничего не получали. Но скажите, с нею не случилось никакой беды? Может быть, она сделала что-нибудь такое... Да нет же, не может этого быть! Но вы так спрашиваете... Вы так говорите...
Его пробирала дрожь, и он бессознательно дотрагивался рукой до тонких бледных губ. Но прокурор, не отвечая, достал из кармана письмо Роберты к матери, и, показывая старику одну только надпись на конверте, спросил:
- Это почерк вашей дочери?
- Да, сэр, это ее почерк, - ответил Тайтус, слегка возвышая голос. - Но в чем же дело, господин прокурор? Почему это письмо попало к вам? Что в этом письме? - Он судорожно стиснул руки, уже ясно читая в глазах Мейсона весть о каком-то страшном несчастье. - Что это? Что там?.. Что она пишет в этом письме? Вы должны мне сказать, что случилось с моей дочерью!
Он в волнении оглянулся, словно собираясь бежать в дом, позвать на помощь, поделиться с женой своим ужасом... И Мейсон, видя, в какое состояние привел он несчастного старика, с силой, но дружески схватил его за руки.
