Но нет, Клайд, конечно, ни в чем не виноват! Это просто ошибка... И тут же она вспомнила, как впервые услышала об утонувшей девушке по телефону у Гарриэтов и потом - страшную бледность Клайда... его болезнь... ведь он тогда едва не лишился чувств... Нет, нет! Только не это! Но ведь он приехал из Ликурга с опозданием, только в пятницу. И не писал ей оттуда... И, вновь ощутив весь ужас случившегося, она вдруг опять потеряла сознание. Она лежала в палатке недвижимая, мертвенно-бледная, а тем временем Грэнт и остальные, посовещавшись, решили, что самое разумное сейчас же или в крайнем случае завтра рано утром свернуть лагерь и отправиться назад, в Шейрон.
Немного погодя Сондра пришла в себя и со слезами заявила, что сейчас же уедет отсюда: ей невыносимо оставаться в этом ужасном месте, и она умоляет Бертину и других не оставлять ее одну и никому ничего не говорить о том, как она потеряла сознание и плакала, потому что это только даст повод для лишних разговоров... И все время она думала, каким образом - если все это правда - получить обратно письма, которые она писала Клайду. Господи, какой ужас! Что если они теперь попадут в руки полиции или их напечатают в газетах! Все же она любила его, и впервые за всю ее жизнь неумолимая, суровая действительность нанесла ей такой жестокий удар, ворвавшись в ее веселый, легкомысленный мирок.
Итак, сразу было решено, что Сондра уедет вместе со Стюартом, Бертиной и Грантом в гостиницу "Метисская" в восточной части озера, - оттуда, как объяснил Бэгот, они смогут на заре уехать в Олбани и далее кружным путем в Шейрон.
Тем временем Мейсон, забрав с собой все вещи Клайда, поспешно направился на Запад, к Рыбачьему заливу и к Бухте Третьей мили; он только раз остановился в пути, чтобы провести первую ночь на какой-то ферме, и приехал на место поздно вечером во вторник. По пути он, как и собирался, продолжал допрашивать Клайда - главным образом в связи с тем, что среди его вещей в лагере не оказалось того серого Кострома, в котором, как показывали свидетели, он был на озере Большой Выпи.
И Клайд, обеспокоенный этим новым осложнением, стал отрицать, что на нем был серый костюм, уверяя, будто он и тогда был в том же костюме, который на нем сейчас.
- Но ведь он был насквозь мокрый?
- Да.
- Где же вам его потом вычистили и выгладили?
- В Шейроне.
- В Шейроне?
- Да, сэр.
- Тамошний портной?
- Да, сэр.
- Какой портной?
Увы, Клайд не мог припомнить.
- Значит, от Большой Выпи до Шейрона вы шли в мятом и мокром костюме?
- Да, сэр.
- И, конечно, никто этого не заметил?
- Насколько помню, нет.
- Ах, насколько вы помните! Ну, ладно, мы все это еще выясним.
И Мейсон решил про себя, что Клайд, бесспорно, убил Роберту - и притом с заранее обдуманным намерением - и что после можно будет заставить его признаться, где он спрятал костюм или где отдавал в чистку.
Далее, имеется соломенная шляпа, которую нашли на озере. Что он может сказать о ней? Заявив, будто ветер унес его шляпу, Клайд тем самым признал, что на озере он был в шляпе, хотя и не обязательно в той самой, которая найдена на воде. И теперь Мейсон в присутствии свидетелей настойчиво старался установить принадлежность Клайду найденной шляпы и факт существования второй шляпы, которую Клайд носил позже.
- Вы говорили, что ветер сорвал с вас соломенную шляпу. Что же, она осталась на воде? Вы тогда не пытались достать ее?
- Нет, сэр.
- Надо полагать, в волнении не подумали об этом?
- Да, сэр.
- Однако же на вас была другая соломенная шляпа, когда вы шли потом через лес. Где же вы ее взяли?
И озадаченный Клайд, чувствуя, что попал в ловушку, на минуту замолчал, испуганно соображая, может ли быть доказано, что эта вторая шляпа, которая на нем сейчас, - та самая, в которой он шел через лес, и что первая, оставшаяся на воде, была куплена в Утике. И он решил солгать.
- Но у меня не было второй соломенной шляпы.
Не обращая внимания на эти слова, Мейсон протянул руку, снял с Клайда соломенную шляпу и стал рассматривать фабричную марку на подкладке "Старк и Кь, Ликург".
- У этой, я вижу, есть подкладка. Куплена в Ликурге, а?
- Да, сэр.
- Когда?
- Еще в июне.
- И вы уверены, что это не та шляпа, в которой вы шли через лес в ту ночь?
- Не та, сэр.
- Ну, а где же была эта?
И опять Клайд замолк, чувствуя, что попал в западню. "Господи, как же мне это объяснить? - думал он. - Зачем я признал, что та шляпа на озере моя?" Но тотчас он понял: отрицает он это, нет ли - все равно на Луговом озере и на Большой Выпи найдутся люди, которые, конечно, вспомнят, что он был тогда в соломенной шляпе.
- Где же была эта? - настаивал Мейсон.
И Клайд сказал наконец:
- Я уже как-то ездил в ней на дачу и забыл ее, когда уезжал отсюда в прошлый раз. А теперь приехал и нашел.
- А, понимаю! Очень удобно получилось, должен признать!
