- Ну ясно, ничего, - сказал он громко и насмешливо. - Может быть, он и не целовал вас?
- Конечно, нет, - сказала Гортензия решительно и зло. - Хотела бы я знать, за кого вы меня принимаете? Я не позволяю целовать себя людям, которых вижу в первый раз, имейте это в виду, мой милый. Вам-то я не позволила.
- Да, конечно... Но вы к нему лучше относитесь, чем ко мне.
- Вот как? Ну что ж, может быть! Но все равно, какое вы имеете право говорить, что я к нему хорошо отношусь? Что же, мне и повеселиться нельзя, так я и буду у вас под надзором? Надоели вы мне, вот что я вам скажу!
Гортензия не на шутку рассердилась: ей показалось, что Клайд говорит с ней слишком по-хозяйски.
А Клайд, получив так внезапно суровый отпор, был несколько ошеломлен и тотчас решил, что, пожалуй, ему лучше изменить тон. В конце концов, она никогда не говорила, что любит его, даже тогда, когда давала свое неопределенное обещание.
- Ладно, - заметил он, помолчав, угрюмо и не без грусти. - Я знаю только одно: вы иногда говорите, что я вам не безразличен, так вот, если б мне кто был не безразличен, я не стал бы флиртовать с другими.
- Ах, вы не стали бы?
- Да, не стал бы.
- А кто же здесь флиртует, хотела бы я знать?
- Вы.
- Я не флиртую и, пожалуйста, уходите отсюда и оставьте меня в покое. Вы только и умеете придираться. Если я танцевала с ним в ресторане, это еще не значит, что я флиртую. Вы мне надоели, вот и все.
- Надоел?
- Да, надоели.
- Ну что же, может быть, мне лучше уйти и больше вас вообще не беспокоить, - сказал Клайд.
В нем пробудилось нечто, напоминавшее мужество его матери.
- Да, так будет лучше, раз вы не можете вести себя иначе, - заметила Гортензия, досадливо постукивая ногой по льду.
Но Клайд уже чувствовал, что не в силах вот так от нее уйти... он слишком пылко стремился к ней, был слишком ею порабощен. Воля его слабела; он с тревогой смотрел на Гортензию. А она вновь подумала о жакете и решила, что надо стать любезнее.
- А вы разве не смотрели ему в глаза? - спросил он неуверенно, опять вспомнив, как она танцевала со Спарсером в ресторане.
- Когда?
- Когда танцевали с ним.
- Не смотрела, во всяком случае, не помню. Ну а если бы и смотрела, что за беда? Это ничего не значит. Подумаешь! Неужели нельзя посмотреть в глаза человеку?
- Так, как вы смотрели, нельзя, если вам на самом деле нравится кто-то другой.
Лицо у Клайда стало и недовольное и растерянное.
Гортензия нетерпеливо и негодующе прищелкнула языком.
- Вы просто несносный.
- А там, на льду, когда вы вернулись с ним, - продолжал Клайд решительно, но все же волнуясь. - Вы не подошли ко мне, вы пошли с ним в конец цепи. Я видел. И всю дорогу держали его за руку. А когда вы упали, а потом сидели там с ним, он опять держал вашу руку. Хотел бы я знать, что это такое, по-вашему, - не флирт, нет? А что еще? Будьте уверены, Спарсер думает то же самое.
- Ну и пусть, а я все равно не флиртовала с ним, и можете говорить, что вам угодно. Хотите, чтобы все шло так, как сейчас, - хорошо, пожалуйста. Я не могу вас остановить. Это все ваша проклятая ревность; по-вашему, и того нельзя, и этого нельзя. Как же играть на льду, если не держаться за руки, хотела бы я знать? Вот еще, подумаешь! А вы сами с этой Люсиль Николас? Я видела, как она лежала у вас на коленях, а вы сидели и хохотали, но я ничего такого не подумала. Что же мне надо было делать, по-вашему? Приехать сюда и сидеть, как приклеенной, вот тут, на бревне? Или бегать за вами хвостом? Или чтоб вы бегали за мной? За кого вы меня принимаете? Что я - дура?
Она считала, что Клайд оскорбил ее, и вышла из себя. Она подумала о Спарсере, - он действительно привлекал ее сейчас больше, чем Клайд. Спарсер не романтик - он проще, практичнее.
Клайд отвернулся, снял кепи и мрачно потер голову, а Гортензия смотрела на него и думала о нем и снова о Спарсере. Спарсер мужественнее, не такая плакса. Он не стоял бы вот так и не жаловался, будьте уверены. Он, вероятно, сразу распростился бы с нею, увидев, что тут не будет толку. А все-таки Клайд на свой лад приятен и полезен. Кто еще сделает для нее то, что делает он? И, во всяком случае, он сейчас не принуждает ее уйти с ним куда-нибудь подальше, как ушли остальные. А она боялась, что он тоже решится на такую попытку, опережая ее планы и желания. Их ссора предотвратила это.
- Ну, подумайте, - снова заговорила она, решив, что лучше умаслить Клайда и что, в конце концов, справиться с ним не так уж трудно. - Так мы и будем ссориться? Стоит ли? Для чего вы меня сюда привезли? Неужели, чтобы ворчать на меня все время? Я бы не поехала, если б знала.
