Тень пошел за стариком к дороге, где стоял большой старенький родстер. Наверное, на таких машинах, с боковыми подножками и всякими прибамбасами, понтовались гангстеры в бурные двадцатые. В свете люминесцентной лампы родстер был какого-то темного насыщенного цвета — может красного, а может и зеленого.
— Это Тесси, — сказал старик. — Красавица, да? — Он похлопал машину по-хозяйски там, где складная крыша выгибалась аркой слева от водительского места.
— Какой она марки? — спросил Тень.
— «Уэндт Феникс». «Уэндт» разорился в 31-м, а имя перекупил «Крайслер», но только «Уэндтов» они больше не выпускали. Харви Уэндт, который основал компанию, был из местных. Свалил в Калифорнию и покончил с собой, году в 1941–1942-м. Такое вот несчастье.
В машине пахло кожей и сигаретным дымом — запах был застарелый: словно люди годами выкуривали тут приличное количество сигарет и сигар, и запах тлеющего табака стал частью самой машины. Старик включил зажигание, и Тесси завелась с первого оборота.
— Завтра, — сказал он Тени, — я поставлю ее в гараж. Накрою чехлом от пыли, и так она простоит до весны. Вообще говоря, не стоило, конечно, ездить на ней сейчас, по снежным дорогам.
— Она плохо идет по снегу?
— Идет-то хорошо. Только все дороги посыпаны солью. А от соли такие старые красотки ржавеют быстрее, чем можно себе представить. Хотите, чтобы я поскорее доставил вас до места — или устроить вам экскурсию по ночному городу?
— Ну что вы, не беспокойтесь…
— Да какое там беспокойство! Доживете до моих лет, будете радоваться, если ночью сможете хоть на минутку сомкнуть глаза. Я просто счастлив бываю, если удается поспать часов пять кряду, — а потом все, вскочил, мысля побежала. Ой, что же это я? Позвольте представиться — Хинцельманн. Сказал бы, зовите меня просто Ричи, но все мои здешние знакомцы зовут меня просто Хинцельманн. Руки не подаю — одной рукой с Тесси не справиться. Она не любит, когда я отвлекаюсь.
— Майк Айнсель, — представился Тень. — Рад с вами познакомиться, Хинцельманн.
— Ну что, поехали на экскурсию вокруг озера, — сказал Хинцельманн.
Главная улица, по которой они ехали, даже ночью выглядела красиво. Старомодная улица в лучшем смысле этого слова — будто в течение ста лет люди холили ее и лелеяли, не торопясь расставаться с тем, что им нравилось.
По пути Хинцельманн показал Тени два городских ресторана (немецкий и еще один, «наполовину греческий — наполовину норвежский, и к каждой порции — воздушный оладушек»); показал булочную и книжный магазин («Нет книжного, почитай, нет и города. Может, он, конечно, городом и зовется, но пока нет книжного, это не город, а одно название»). Когда они проезжали мимо библиотеки, Хинцельманн даже притормозил, чтобы Тень смог получше ее рассмотреть. И с гордостью обратил его внимание на старинные газовые лампы, мерцавшие над входом.
— Ее построил в 1870-х Джон Хеннинг, местный лесопромышленный магнат. Он хотел, чтобы ее называли Библиотекой имени Хеннинга, но когда он помер, ее стали называть просто Библиотекой Лейксайда, я думаю, так ее и будут звать до скончания веков. Сказка, а не библиотека.
Хинцельманн так сиял от гордости, будто сам ее построил. Здание напомнило Тени замок, и он сказал об этом Хинцельманну.
— Верно подмечено, — согласился тот. — Башенки там и все такое. Хеннинг хотел, чтобы снаружи она именно так и выглядела. В библиотеке до сих пор сохранились старые сосновые стеллажи. Мириам Шультц хочет обновить все внутри, избавиться от старья, но только библиотека занесена в какой-то список исторических мест, поэтому черта с два у нее это выйдет!
Они объехали озеро с южной стороны. Озеро лежало на тридцать футов ниже уровня дороги, и вокруг него расстилался город. Тень заметил на поверхности тусклые лоскутки белого льда, и то там, то тут сияющие проблески воды, в которых отражались огни ночного города.
— Кажется, льдом затягивается, — сказал он.
— Да уже месяц назад как затянулось, — откликнулся Хинцельманн. Тусклые куски — это значит, снегом занесло, а блестящие — это лед. Оно замерзло сразу после Дня Благодарения, за одну ночь стало гладкое, будто стеклышко. Вы ходите на зимнюю рыбалку, мистер Айнсель?
— Не был ни разу.
— Лучше занятия для мужчины не придумаешь. И дело тут не в рыбе, а в душевном покое, с которым возвращаешься домой под конец дня.
— Я учту. — Тень рассматривал озеро сквозь стекло Тесси. — А по льду уже можно ходить?