А потом огонь догорел, и в Валаскьяльве, Зале Одина, воцарилась тьма.
– И что теперь? – прошептал Тень.
– А теперь вернемся назад, туда, где карусель, – вполголоса произнес в ответ мистер Нанси. – И старина Одноглазый угостит нас всех ужином, пожмет пару рук, поцелует пару младенцев, и больше никто на свете не произнесет слова на букву «б».
– Слова на букву «б»?
–
– Да вот, помнится, кто-то рассказывал байку про то, как у тигра сперли яйца, и мне пришлось бросить остальные дела и дослушать, чем дело кончилось. – Мистер Нанси хихикнул. – Но ведь ничего еще не решено. Никто и ни под чем не подписался.
– Он теперь будет их потихоньку уламывать. По одному за раз. Сам увидишь. В конце концов все они будут с нами.
Откуда ни возьмись поднялся ветер: перебирал Тени волосы, пальцами проходился по лицу, толкал в бок.
Они уже стояли в зале с Величайшей в Мире Каруселью и слушали «Императорский вальс».
На другом конце зала Среда бойко общался с какой-то группой, судя по виду – обычных туристов, вот только было их ровно столько, сколько призрачных фигур сидело недавно в палатах Одина.
– Сюда, пожалуйста, – громогласно объявил Среда и вывел публику через единственный в зале выход, оформленный в виде чудовищной пасти, с зубами столь многочисленными и острыми, что казалось, всю честную компанию они уже через секунду нашинкуют в капусту. Среда среди этих людей был – как рыба в воде, как политик на вечеринке: шутил, подбадривал кого-то, улыбался, мягко протестовал, примирительно пожимал руки.
– А это все и вправду было? – спросил Тень.
– Что и вправду было, дурья твоя башка? – переспросил мистер Нанси.
– Зал. Огонь. Орешки тигра. Катание на карусели.
– Ты что, сдурел? На карусели вообще никому кататься нельзя. Ты разве таблички не видел? А теперь заткнись.
Чудовищная пасть вела в комнату с механическими оркестрами, что вызвало у Тени замешательство, – разве не этой именно дорогой они сюда шли? Впрочем, и во второй раз комната показалась ему ничуть не менее странной. Среда провел всех вверх по лестнице мимо свисавших с потолка четырех всадников Апокалипсиса и далее – по указателям, в сторону ближайшего выхода.
Тень и Нанси замыкали группу. Буквально через несколько минут Домна-Скале остался позади, они прошли по магазину сувениров и двинулись в сторону парковки.
– Жаль, ушли так рано, – сказал мистер Нанси. – Я, вроде того, надеялся взглянуть на самый большой в мире искусственный оркестр.
– Да видел я его, – откликнулся Чернобог. – Ничего особенного.
Ресторан оказался в десяти минутах езды от Дома-на-Скале. Среда проинформировал каждого из своих гостей, что за ужин заплатит сам, а для тех, у кого не оказалось автомобиля, организовал доставку.
Тень прикинул про себя: а как, интересно знать, они, во-первых, добрались до Дома-на-Скале, не имея средств передвижения, а во-вторых, как собираются отсюда разъезжаться. Но вслух ничего говорить не стал. Это, судя по всему, на данный момент было с его стороны самое удачное решение.
Отвозил гостей к ресторану, естественно, Тень: женщина в красном сари устроилась на переднем сиденье, с ним рядом. На заднем были двое мужчин: приземистый, странного вида молодой человек, имени которого Тень не разобрал, но звучало похоже на «Элвис», и еще один, в темном костюме, которого Тень вообще не запомнил.
Когда этот человек садился в машину, Тень стоял рядом, открыл перед ним дверцу и закрыл ее, но когда тот сел, не мог вспомнить ни единой детали. Он нарочно обернулся и постарался рассмотреть его как следует: лицо, волосы, одежду, и только убедившись в том, что теперь наверняка сможет узнать его при следующей встрече, развернулся обратно, включил зажигание – и тут же обнаружил, что всякое воспоминание об этом человеке начисто стерлось из его памяти. Осталось только общее ощущение, что человек этот весьма зажиточный, и больше ничего.
