– Не в этом дело. Жены переживают мужей. А мужья – такие, как он, – как правило, недолго умудряются протянуть после смерти жены. Вот увидите, он просто начнет ходить из угла в угол, все, к чему он привык, уйдет вместе с ней. Он измучается, ослабнет, а потом просто сдастся и умрет. Может, от пневмонии, а может, и от рака, а может, просто сердце остановится. Годы берут свое, и у тебя уже нет сил бороться. А потом ты просто умираешь.
Тень задумался.
– Шакель!
– Да?
– Вы верите, что у человека есть душа? – На самом деле он собирался задать совсем другой вопрос и сам себе удивился, когда услышал, что сорвалось с языка. Он хотел выразиться менее прямолинейно, но ничего менее прямолинейного придумать не смог.
– Как сказать. Было такое время, на моей памяти, когда все было отлажено. Ты умирал и, когда подходила твоя очередь, держал ответ за все свои добрые и злые дела, и если злые дела перевешивали перышко, мы скармливали те душу и сердце Аммету, Пожирателю Душ.
– Много людей он, должно быть, сожрал.
– Не так много, как можно подумать. Перышко было очень тяжелое. Мы специально такое сделали. Нужно было быть отъявленным негодяем, чтобы твоя душа перевесила ту пушинку. Притормозите здесь, у заправки. Зальем пару галлонов.
На улицах было тихо – так тихо бывает только когда падает первый снег.
– Будет белое Рождество58, – сказал Тень, заливая в бак бензин.
– Да. Вот ведь, блин, везучий сын у девственницы родился.
– Иисус?
– Счастливчик, одно слово! Даже из помойной ямы он вышел бы благоухающим, как розочка. А ведь это, черт возьми, даже не его день рождения, вы в курсе? Это день рождения Митры, а он взял его и присвоил. Уже сталкивались с Митрой? Амбал такой, с военной выправкой. Славный малый.
– Нет, не сталкивался.
– Ну... Я в этих краях вообще Митру не встречал ни разу. Он человек военный. Может, вернулся обратно на Ближний Восток и забил на все, хотя, вполне вероятно, его больше с нами нет. Такое тоже случается. Сегодня каждый воин империи должен искупаться в крови быка, принесенного тебе в жертву. А завтра никто уже не помнит о дне твоего рождения.
По ветровому стеклу с шуршанием ходили дворники, раздвигая снег по сторонам, сбивая снежинки в прозрачную ледяную комковатую массу.
Тут внезапно светофор загорелся желтым, а потом красным. Тень нажал на тормоз. Катафалк пошел юзом, развернулся на пустой дороге и только потом остановился.
Зажегся зеленый. Тень повел катафалк со скоростью десять миль в час – быстрее по скользкой дороге ехать было опасно. Идеальная скорость для путешествия на катафалке; катафалк, должно быть, частенько ездит на второй передаче, создавая на дорогах пробки, подумал Тень.
– Вот так в самый раз, – сказал Шакель. – Ну и вот, Иисус, конечно, много добра сделал. Мне, правда, один парень как-то сказал, что видел его в Афганистане, он стоял на обочине и голосовал, и никто не остановился, чтобы его подбросить. Представляете? Все зависит от того, где ты находишься.
– Кажется, надвигается настоящая буря, – сказал Тень. Он имел в виду погоду.
Но Шакель, решив в конце концов отреагировать на замечание Тени, заговорил не о погоде.
– Возьмите, к примеру, нас с Ибисом, – сказал он. – Через несколько лет дело наше накроется. У нас были сбережения на черный день, но черный день затянулся на годы и с каждым годом становится все чернее и чернее. У Гора на хрен сорвало крышу, совсем помешался парень, проводит все время в обличье ястреба, жрет зверье, которое сбивают машины – разве это жизнь? Баст вы видели.
Тень свернул на вымершую улицу, где во всех домах, за одним исключением, были наглухо заколочены окна.
– Заезжайте с заднего двора, – сказал Шакель.
Тень подогнал катафалк задом к черному ходу, встав почти вплотную к дверям. Ибис открыл катафалк и дверь морга, а Тень отвязал каталку и вытолкнул ее наружу. Перескочив через бампер, колеса завертелись и опустились на землю. Тень покатил каталку к столу для бальзамирования. Он поднял завернутую в непроницаемый мешок Лайлу Гудчайлд и, бережно обняв ее, как спящего ребенка, аккуратно, точно боясь разбудить, переложил на стол холодного морга.
– Знаете, у меня есть специальное переносное устройство, – сказал Шакель. – Вам не обязательно было переносить ее на руках.
– Да ладно, – в тон Шакелю ответил Тень. – Я крепкий парень. Мне не трудно.
