Прямо перед ним — точь-в-точь небоскреб — вздымалась скала. Нет, отвесный склон горы. И в двух шагах сбоку уходил вниз такой же отвесный обрыв. Подойдя к краю, он осторожно глянул вниз. И, увидев что-то белое, решил, что это овцы, но, присмотревшись внимательнее, сообразил, что перед ним облака — большие пушистые облака очень далеко внизу. А дальше, под облаками — пустота: он видел голубое небо, и казалось, если смотреть еще дальше, то увидишь черноту космоса, а за ней — лишь холодное мерцание звезд.
Толстый Чарли попятился от обрыва.
Потом повернулся и пошел назад к горам, которые поднимались все вверх и вверх, так высоко, что он не видел вершин, так высоко, что он решил, что если они когда-нибудь упадут, то непременно ему на голову и погребут навеки. Он заставил себя опустить взгляд, смотреть на склон, а потому заметил в нем отверстия: они тянулись вдоль уступа между обрывом и склоном и выглядели как зевы естественных пещер.
Уступ, на котором стоял сейчас Толстый Чарли, был шириной не больше десятка метров. Да и не уступ вовсе, а петляющая между валунами песчаная дорога, где временами виднелись кусты и лишь изредка деревья. Дорога как будто огибала горы, а после терялась в туманной дымке на горизонте.
«Кто-то за мной наблюдает», — сообразил вдруг Толстый Чарли и окликнул:
— Эй? Здравствуйте. — Он запрокинул голову. — Эй, есть тут кто-нибудь?
Кожа у мужчины, который вышел из ближайшей пещеры, была много темнее, чем у Толстого Чарли, даже темнее, чем у Паука, но длинные волосы были рыжеватыми и ложились на плечи как грива. Вокруг бедер у него была повязана потрепанная желтая львиная шкура, сзади свисал львиный хвост, и вот этот хвост вдруг смахнул с плеча муху.
Желтые глаза мужчины моргнули.
— Кто ты? — прорычал он. — И по чьему разрешению ходишь по этой земле?
— Я Толстый Чарли Нанси, — сказал Толстый Чарли. — Моим отцом был Паук Ананси.
Массивная голова медленно склонилась.
— И зачем ты пришел сюда, сын компэ Ананси?
Оглядевшись по сторонам, Толстый Чарли решил, что они под скалой одни, но у него возникло такое ощущение, будто на них смотрят десятки глаз, будто навострились десятки ушей, но десятки голосов молчат. Толстый Чарли ответил громко, чтобы услышали все, кто желает услышать:
— Из-за моего брата. Он отравляет мне жизнь. Я не властен заставить его уйти.
— Так ты ищешь нашей помощи? — спросил Лев.
— Да.
— А твой брат? Он, как и ты, крови Ананси?
— Он не как я. Совсем не такой, — сказал Толстый Чарли. — Он скорее твоего народа.
Мазок жидкого золота: одним прыжком человек-лев лениво и легко, как перышко, прыгнул от входа в пещеру, в мгновение ока перемахнув серые валуны и пару ярдов песка. Теперь он вдруг очутился рядом с Толстым Чарли. Львиный хвост раздраженно хлестал по земле.
Сложив на груди руки, мужчина глянул на Толстого Чарли сверху вниз и сказал:
— Почему ты сам не уладишь свое дело?
У Толстого Чарли пересохло во рту. Горло как будто закупорило пылью. Стоявший рядом с ним был ростом выше любого человека, и пахло от него совсем не по-человечьи. Кончики кошачьих клыков придавили нижнюю губу.
— Не могу, — пискнул Толстый Чарли.
Из следующей пещеры высунулся гигант. Кожа у него была коричневато-серой и морщинистой, а ноги — как складчатые колонны.
— Если вы с братом поссорились, — сказал он, — попросите отца вас рассудить. Покоритесь воле главы семьи. Таков закон.
Он снова скрылся в пещере и издал горловой звук, такой громкий и трубный, что даже Толстый Чарли сообразил, что слышал Слона.
Толстый Чарли сглотнул.
— Мой отец мертв.
И голос у него был теперь снова чистым, много чище и громче, чем он ожидал. Его слова эхом отдались от отвесной скалы, раскатились по сотням пещер, по сотням каменных уступов. «Мертв, мертв, мертв, мертв», — повторяло эхо.
— Поэтому я пришел сюда.
— Я не питал любви к Пауку Ананси, — сказал Лев. — Однажды, давным-давно, он привязал меня к бревну и велел ослу тащить меня в пыли к трону May, создателю всех вещей. — От этого воспоминания Лев зарычал, и Толстому Чарли очень захотелось оказаться на другом краю света.
— Иди дальше, — сказал Лев. — Если повезет, то найдешь кого-то, кто тебе поможет. Но я этого делать не стану.
Слон сказал из темноты пещеры:
— И я тоже. Твой отец обманул меня и наелся моего живота. Он сказал, что сделает для меня сандалии, и смеялся, набивая себе желудок. У меня долгая память.
Толстый Чарли пошел дальше.
У входа в следующую пещеру стоял человек в щегольском зеленом с переливом костюме и элегантной шляпе с лентой из змеиной кожи. И ботинки, и ремень у него тоже были из кожи змеи.
— Иди дальше, сын Ананси, — сказал Змей, и во рту у него что-то сухо затрещало, точно гремучка забила хвостом. — От вашей проклятой семейки одни неприятности. Я в ваши проблемы вмешиваться не стану.
Женщина у входа в следующую пещеру была очень красивой, но глаза у нее были как две капли нефти, и вибриссы на фоне кожи казались снежно-белыми. А еще у нее было два ряда грудей.
— Я знала твоего отца, — сказала она. — Давно это было. Мр-р-р.
