Среда поцеловал палец и дотронулся им до ее щеки. Потом он подозвал официантку и расплатился за кофе. Внимательно отсчитал деньги, перегнул купюры пополам и вместе с чеком вручил официантке.
Когда она отошла на несколько шагов, Тень ее окликнул:
— Простите, мэм. Вы, кажется, обронили. — Он поднял с пола десятидолларовую бумажку.
— Да нет, — сказала она, посмотрев на сложенные в руке банкноты.
— Я видел, как она упала, мэм, — вежливо настоял Тень. — Пересчитайте.
Она пересчитала деньги и растерянно призналась:
— Боже мой, вы правы. Спасибо. — Она взяла у Тени десятидолларовую банкноту и удалилась.
Пасха вышла из кофейни вместе с ними. Только-только начало смеркаться. Она кивнула Среде, а потом, тронув Тень за руку, спросила:
— Что тебе приснилось прошлой ночью?
— Гром-птицы, — ответил он. — Гора из черепов.
Она кивнула.
— Ты знаешь, чьи это были черепа?
— Я слышал чей-то голос. Во сне. Он мне сказал.
Она кивнула, ожидая продолжения.
— Он сказал, что они мои. Мои старые черепа. Там их сотни, тысячи.
Она перевела взгляд на Среду и сказала:
— Я думаю, он — хранитель.
На ее лице засветилась улыбка. Она похлопала Тень по плечу и зашагала прочь. А он смотрел ей вслед, стараясь — впрочем, безуспешно — не думать о том, как ее ляжки трутся друг о друга при ходьбе.
В такси, на обратном пути в аэропорт, Среда повернулся к Тени.
— Что это за представление ты устроил с десятидолларовой бумажкой?
— Ты обсчитал ее. У нее бы из зарплаты вычли.
— А тебе какая разница? — похоже, Среда и в самом деле был взбешен.
Тень задумался на мгновение и сказал:
— Ну, я бы не хотел оказаться на ее месте. Она не сделала ничего плохого.
— Да неужели?! — Среда отвернулся и уставился куда-то вдаль. — Когда ей было семь лет, она закрыла в шкафу котенка. И несколько дней слушала, как он мяукает. Когда мяуканье прекратилось, она достала его из шкафа, положила в коробку из-под обуви и похоронила на заднем дворе. Очень уж ей хотелось кого-нибудь похоронить. Она ворует везде, где бы ни работала. Обычно по мелочи. В прошлом году она навещала бабушку, которую заперли в доме престарелых. Стащила у нее из тумбочки старинные золотые, а потом обчистила еще несколько комнат, украла у людей, которые уже наполовину успели перебраться в сумеречное царство смерти, мелкие деньги и личные вещи. Пришла домой и не знает, что со всем этим награбленным добром делать, испугалась, что ее вычислят, и выкинула все, кроме наличности.
— Понятно, — сказал Тень.
— А еще у нее бессимптомная гонорея, — продолжал Среда. — У нее есть подозрения, что она что-то подцепила, но она ничего не предпринимает. А когда дружок обвинил ее, что она его заразила, она обиделась, надулась и отказалась с ним встречаться.
— Можешь не продолжать, — встрял Тень. — Я же сказал, что понял. Ты ведь про любого так можешь — наговорить гадостей, да?
— Конечно, — подтвердил Среда. — Все люди творят одно и то же. Им может казаться, что они грешат неповторимо, но по большей части в их мелких пакостях нет ничего оригинального.
— И поэтому можно спокойно обсчитать ее на десять баксов?
Среда расплатился с таксистом, они зашли в аэропорт и двинулись к посадочному терминалу. Посадка еще не началась.
— А что, по-твоему, мне
— Моя мама обычно говорила: «Жизнь — штука несправедливая», — сказал Тень.
— Естественно, говорила, — сказал Среда. — Мамочки всегда такие вещи говорят, типа «Если все твои друзья прыгнут с крыши, ты тоже сиганешь?»
— Ты наколол ее на десять баксов, я ей подсунул их обратно, — упорствовал Тень. — И правильно сделал.
Объявили посадку на рейс. Среда встал.
— Пусть с выбором у тебя всегда все будет так же просто, — сказал он.
Посреди ночи Среда высадил Тень у дома. Морозы в Лейксайде шли на убыль. Было по-прежнему зверски холодно, но уже терпимо. Когда они проезжали мимо Эм-энд-Эй банка, на светящемся табло попеременно загоралось то 3:30, то 5°F.
В 9:30 начальник полиции Чэд Маллиган постучал в дверь и спросил, знает ли Тень девочку по имени Элисон МакГоверн.
— Не думаю, — сонно пробормотал Тень.
— Вот ее фото, — сказал Маллиган.
Это была школьная фотография. Тень с первого взгляда узнал девочку с синими пластиковыми брекетами на зубах. Это ей подружка расписывала в автобусе подробности орального применения Алка-Зельтцер.
— А, да, знаю. Она приехала в город в том же автобусе, что и я.
— Где вы были вчера, мистер Айнсель?
