Американские боги полностью

Но народ на Сторожевой горе все-таки был. Утром даже пришел целый туристический автобус и выпустил на свет божий дюжину прекрасно загоревших и сияющих великолепными, уверенными улыбками мужчин и женщин. Вид у всех был как у телезвезд первой величины, и даже чисто зрительно складывалось такое впечатление, будто ты видишь их по телевизору: время от времени, непосредственно в движении, они как будто немного расплывались по краям. Перед Рок-сити был припаркован черный армейский «Хаммер».

Телевизионщики уверенной походкой двинулись через Рок-сити, остановившись попозировать перед Качающейся Скалой, где они побеседовали меж собой приятными, спокойными голосами.

Впрочем, в этой волне посетителей они были отнюдь не единственными. Если бы вы могли в тот день побродить по дорожкам Рок-сити, то заметили бы людей, похожих на кинозвезд, и людей, которые выглядели как пришельцы из космоса, а еще того больше — людей, которые выглядели как сама идея человека, ничего общего не имеющая с реальностью. Увидеть вы бы их наверняка увидели, но вот обращать на них внимания ни за что бы не стали.

Они приезжали в Рок-сити на длинных лимузинах, маленьких спортивных автомобилях и гипертрофированно больших внедорожниках. Многие были в темных очках, и вид у них был точь-в-точь как у людей, что носят темные очки и в помещении, и на улице, и очень не любят их снимать. Тропический загар, роскошные костюмы, дорогие очки, улыбки и шутливо скорченные гримасы. Они были самого разного роста и телосложения, всех возрастов и одевались в самых различных стилях.

Единственное, что у них было общего, — это взгляд, весьма специфический. Он как будто говорил: ведь вы же меня знаете; или по крайней мере: вы должны меня знать. Моментальная волна дружеского расположения, которая при этом подчеркивала существующую дистанцию, этот самый взгляд, и — общее отношение ко всему на свете, уверенность в том, что мир существует именно для них, что они в нем — желанные гости и что их обожают.

Жирный молодой человек бродил среди них шаркающей походкой счастливчика, который, не имея никаких социальных навыков, умудрился сделать головокружительную карьеру, о какой не смел и мечтать. Его черное пальто развевалось по ветру.

Стоявшее у стойки с прохладительными напитками во «Дворике Матушки Гусыни» существо кашлянуло, чтобы привлечь его внимание. Существо было громоздким, и из кожи лица и пальцев у него торчали лезвия скальпелей. А лицо было — как у ракового больного.

— Славная будет битва, — сказало существо, и в интонации послышалась — жадность.

— Не будет никакой битвы, — ответил жирный молодой человек. — С кем тут драться? С пизданутым парадигматическим сдвигом? Обычная перетасовка кадров. Такие понятия, как битва, — это же просто какой-то блядский Лао-цзы!

Ракового вида существо прищурилось.

— А я вот жду, — сказало оно.

— Да сколько угодно! — небрежно уронил жирный молодой человек. — А я вот ищу мистера Мирра. Ты его не видел?

Существо поскребло себя по голове лезвием скальпеля и раздумчиво выпятило пухлую нижнюю губу. А потом кивнуло.

— Вон там его ищи, — сказало оно.

Жирный молодой человек, даже не кивнув в знак благодарности, зашаркал прочь в указанном направлении. Раковое существо молча дождалось, пока он скроется из виду.

— Нет, все-таки будет битва, — сказало оно подошедшей к стойке женщине, лицо которой как раз в этот момент разбрелось на отдельные пиксели.

Та кивнула и подсела ближе.

— Вы хотите об этом поговорить? — спросила она очень милым и вызывающим мгновенное доверие голосом.

Существо прищурилось и заговорило.

В «Форде-Эксплорере» Градда была система глобальной навигации, маленький экран, который слушал голоса спутников и указывал машине ее точное местонахождение. Однако, забравшись в паутину проселочных дорог к югу от Блэксбурга, он все-таки заплутал: дороги, по которым он ехал, кажется, имели мало отношения к путанице линий на экране прибора. Так что в конце концов ему пришлось остановить автомобиль на проселке, опустить окно и спросить у толстой белой женщины, которую волок за собой на поводке на раннюю утреннюю прогулку какой-то волкодав, как ему проехать на Ясеневую ферму.

Она кивнула, показала рукой направление и что-то ему сказала. Из сказанного он не понял ни слова, но поблагодарил, поднял стекло и поехал в том направлении, которое она указала.

Ехал он еще минут сорок, с одной проселочной дороги на другую, и ни одна не была той самой, которую он, собственно, искал. Градд начал покусывать нижнюю губу.

— Староват я становлюсь для всей этой хрени, — сказал он вслух, искренне войдя в образ усталой от жизни кинозвезды.