А потом Виски Джек развернулся и пошел от Тени прочь. И человек-бизон пошел за ним следом, и женщина-гром-птица, но только она, сделав всего несколько шагов, вдруг подпрыгнула в воздух и пошла вверх по широкой плавной дуге.
Тень почувствовал, что только что лишился чего-то очень важного. Ему захотелось окликнуть их, попросить, чтобы они не бросали его вот так, не оставляли одного, но все вокруг начало сыпаться и утрачивать всякую форму и всякий смысл: они ушли, равнина погрузилась во мрак, и ничего не осталось.
Боль была ужасная: такое впечатление, будто каждая клеточка тела, каждое нервное окончание понемногу оттаивали и, просыпаясь, заявляли о своем присутствии жжением и болезненным спазмом.
На затылке у него лежала чья-то рука и держала его за волосы, другая рука была у него под грудью. Он открыл глаза, ожидая увидеть белые стены какой-нибудь больничной палаты.
Он был босой. На ногах — джинсы. Выше пояса — голый. В воздухе стоял пар. На стене, которая оказалась у него перед глазами, висело небольшое зеркало, а под ним — раковина и синяя зубная щетка в стакане со следами засохшей зубной пасты.
Информация перерабатывалась еле-еле, по биту в секунду.
Пальцы у него горели. На руках. Впрочем, и на ногах тоже.
Он начал тихонько поскуливать от боли.
— Тихо, тихо, Майк. Все в порядке, — сказал знакомый голос.
— Что? — спросил он. Или, скорее, попытался спросить. — Где я?
Голос у него был какой-то придушенный и звучал странно.
Он лежал в ванне. Вода была горячая. То есть ему показалось, что она горячая, хотя в действительности она могла быть какая угодно. И доходила она ему до самого горла.
— Самая большая глупость, которую можно сделать, если человек замерз и умирает, — положить его к огню. Вторая по очередности — это завернуть его в одеяла: в особенности если на нем холодная и мокрая одежда. Одеяла заизолируют его полностью и не позволят согреться. Третья — но это уже мое личное мнение — это выкачать из него всю кровь, согреть и закачать обратно. Хотя медики сейчас именно такую процедуру и предпочитают. Сложно и дорого. И просто глупо.
Голос шел откуда-то сверху и сзади.
— Ну, а самая быстрая и эффективная вещь, которую можно в подобной ситуации предпринять, известна морякам уже не одну сотню лет — и они пользуются ею, когда поднимают на борт тонущего в холодном море человека. Нужно положить его в горячую воду. Не
— Болит, — сказал Тень. — Все тело болит. Вы мне жизнь спасли.
— Ну, если на то пошло, трудно спорить против очевидного. Ты, кстати, голову сможешь сам держать?
— Попробую.
— Тогда я сейчас тебя отпущу. Ну, а если начнешь уходить под воду, выдерну снова.
Рука, которая держала его за волосы, ослабила хватку.
Почувствовав, что начал сползать вниз, он раздвинул руки в стороны, прижал их к стенкам ванны и положил затылок на бортик. Ванная комната была маленькая, сама ванна — металлическая, с проржавевшей и поцарапанной эмалью.
Потом в поле его зрения попал сам старик. Вид у него был озабоченный.
— Ну что, получше стало? — спросил Хинцельманн. — Расслабься и просто полежи так немного. У меня здесь тепло и уютно. А как будешь готов — скажешь. Есть у меня один халат, который даже на тебя налезет, а джинсы твои я тем временем положу в сушилку, ко всякой прочей твоей одежке. Как тебе такие перспективы, Майк?
— Меня по-другому зовут, на самом деле.
— Ну, это тебе, конечно, виднее. — Сморщенное, как у гоблина, старческое лицо сложилось в недовольную гримаску.
Чувство времени у Тени исчезло: в ванне он лежал до тех пор, пока не прошло жжение по всему телу, и пока он не смог сгибать и разгибать пальцы на руках и ногах, не испытывая при этом слишком сильной боли. Хинцельманн помог ему выбраться из ванны и слил теплую воду. Тень сел на белый эмалированный край, и они — вдвоем — принялись стягивать с него джинсы.
Потом он — в самом деле без особого труда — втиснулся в тесный махровый халат, после чего с помощью старика перебрался в жилую часть квартиры и рухнул на древний диван. Чувствовал он себя изможденным и вялым: он устал смертельно, но по крайней мере остался в живых. В камине горели настоящие дрова, полуполешки. Со стен с немым удивлением взирали на него с полдюжины пыльных оленьих голов, которые делили все свободное пространство с несколькими крупными, покрытыми лаком рыбинами.
Хинцельманн удалился с джинсами Тени, и Тень услышал, как в соседней комнате на секунду перестала тарахтеть сушилка, а потом заработала снова. Старик вернулся с кружкой, от кружки шел пар.
— Это кофе, — сказал он, — неплохое стимулирующее средство. И еще я туда плеснул немного шнапса. Совсем чуть-чуть. Раньше мы всегда так делали. А нынешние доктора против.
Тень обхватил кружку обеими руками. На ней сбоку была картинка — комар — и к нему надпись: СДАВАЙТЕ КРОВЬ — ПРИЕЗЖАЙТЕ В ВИСКОНСИН!
— Спасибо, — сказал он.
