В самом конце улицы был еще один стеклянный бокс, а внутри него — женский манекен, наряженный цыганкой-гадалкой.
— Да, кстати, — прогрохотал Среда, перекрывая механическую музыку, — негоже трогаться в путь, да и вообще начинать какое бы то ни было предприятие, не проконсультировавшись предварительно с норнами. Так что пускай эта Сивилла станет нашей Урд,[28] правильно?
Он бросил в щель медного цвета жетон Дома-на-Скале. Цыганка неловким механическим жестом подняла руку и снова ее опустила. Из щели выползла бумажная полоска.
Среда взял ее, прочел текст, что-то проворчал себе под нос, свернул бумажку и сунул в карман.
— Может, и мне покажешь? А я тебе потом свою покажу, — предложил Тень.
— Судьба человека — дело интимное, — поджав губы, отозвался Среда. — Я твою тоже смотреть не стану.
Тень сунул в щель монетку. И взял бумажку. На ней было написано:
ЛЮБОЙ КОНЕЦ ЕСТЬ НОВОЕ НАЧАЛО
ТВОЕ СЧАСТЛИВОЕ ЧИСЛО — НЕТ ТАКОГО
ТВОЙ СЧАСТЛИВЫЙ ЦВЕТ — МЕРТВЫЙ
ДЕВИЗ — КАКОВ ОТЕЦ, ТАКОВ И СЫН
Тень скорчил кислую мину. А потом свернул бумажку и тоже сунул ее во внутренний карман.
Они пошли дальше по красному коридору, мимо комнат, где на стульях стояли скрипки, альты и виолончели, которые, если бросить монетку, играли сами собой — или притворялись, что играют. Западали клавиши, звенели тарелки, шланги накачивали воздух в кларнеты и гобои. Тень с веселым изумлением обратил внимание на то, что механические руки, что манипулировали струнными инструментами, в принципе не касаются смычками струн, — а струны зачастую были не натянуты, а то и вовсе отсутствовали. Интересно, подумал он, все эти звуки издает что-то вроде эоловой арфы плюс перкуссия — или это элементарная магнитофонная запись?
Судя по всему, они успели отмахать уже не одну милю, когда наконец вышли к залу под названием «Микадо», одна из стен которого представляла собой выполненный в псевдо-восточном стиле образца девятнадцатого века ночной кошмар: из глубины расписанного драконами грота на них смотрели механические барабанщики в шлемах с выступами, похожими на рога больших жуков, и отчаянно лупили при этом в большие и маленькие барабаны. Непосредственно в тот момент, когда в зал вошли Среда и Тень, барабанщики изгалялись над «Пляской смерти» Сен-Санса.
На вделанной в стенную нишу скамье, лицом к этой гротескной и громоздкой музыкальной машине сидел Чернобог и отбивал такт пальцами.
Среда сел рядом. Тень почел за лучшее постоять в сторонке. Чернобог выбросил перед собой левую руку, пожал руку Среде, потом — Тени.
— Добрая встреча, — сказал он и снова откинулся на спинку скамьи: музыка явно доставляла ему удовольствие.
«Пляска смерти» подошла к бурному дисгармоничному финалу. То обстоятельство, что все эти искусственные инструменты были слегка расстроены, придавало общей атмосфере места дополнительный оттенок потусторонности. Машина начала играть новую мелодию.
— Как прошло ограбление? — спросил Чернобог. — Удачно?
Он встал: покидать зал «Микадо» с его грохочущей макабрической музыкой ему откровенно не хотелось.
— Гладко, как змея скользит в бочонке с маслом, — ответил Среда.
— Мне скотобойня пенсию платит, — проворчал Чернобог. — На жизнь хватает, а больше и не надо.
— И это пройдет, — сказал Среда. — Все в этом мире когда-нибудь канет в лету.
Опять коридоры и комнаты с музыкальными автоматами. Тень начал понимать, что идут они не по тому маршруту, который проложен для обычных туристов: у Среды явно был в голове собственный план этих комнат и переходов. Двигались они теперь под горку, и Тень, окончательно запутавшись, начал прикидывать, а не по второму ли кругу они пошли.
Чернобог ухватил Тень под локоть.
— Быстро, сюда! — сказал он и подвел его к стоявшему у стены большому стеклянному шкафу. Внутри была диорама: бродяга спит в церковном дворике прямо у церковных врат. Табличка гласила, что именуется сей артефакт «СОН ПЬЯНИЦЫ» и представляет собой механическую диораму, которая запускалась, если бросить в щель монетку в один пенс, и стояла когда-то на одной из английских железнодорожных станций. Монетоприемник был распилен так, чтобы в него входил жетон Дома-на-Скале.
— Кинь денежку, — сказал Чернобог.
— Зачем? — спросил Тень.
— Покажу тебе кое-что. Ты должен это увидеть.
