— Нет, — сказал я. — По мне нет. Увы. Есть французский режиссер, желающий купить права, но он до сих пор не нашел продюсера, — я пожал плечами. — Я решил больше в это дело не входить. Сделают, не сделают, я — писатель, мое дело писать и публиковать книги, а не ловить кинорежиссеров и переживать по поводу еще одной неосуществившейся киномечты…
Его физиономия сияла.
— Это я сделаю ваш фильм в конце концов!
— Пожалуйста, делайте, — сказал я. — Я буду счастлив. У вас есть деньги купить права?
Мимо прошел подросток-мексиканец под зонтиком. На плече он нес оглушительно хрипящий транзистор. Джинсы. Тишот без рукавов. Тощие, но мускулистые плечи. Я был уверен, что у подростка больше денег, чем у моего собеседника. Однако я привык к маньякам, и они меня не возмущают.
— Сегодня у меня нет таких денег, — сказал он гордо. — Но будут!
— Вот когда будут…
Я слегка сдвинулся к дверце автомобиля. Я хотел добавить любимую поговорку моей последней экс-жены: «Нету денег — привяжите к жопе веник», но решил, что он очень обидится. Он глядел на меня так, что было ясно: Валерий из Киева доволен, его худшие представления обо мне оправдались.
— Эй, — сказал я. — Во Франции совсем не те цены, что у вас здесь. Ничего страшного. Тысяч за триста франков мое издательство продаст вам киноправа. Спасибо за внимание, я пошел. Меня ждет женщина. В постели.
— Подождет, — сказал он нагло.
«Ни хуя себе, — подумал я, — не хватает еще, чтобы он вынул пушку и по всем лучшим стандартам бывших советских — новоамериканских мафиози приставил мне дуло к виску».
— Наташа умная женщина, — добавил он, обнаруживая удивительное всезнайство. — Сумасшедшая, конечно… Она подождет. Я, собственно, не о вашем романе хотел с вами поговорить. Я уверен, что фильм по вашей книге я сделаю. Я всегда добивался того, чего хотел. На сегодня же я могу предложить вам работу. Дело в том, что я хочу сделать первый русский порнофильм… Я уже собрал нужные деньги.
— А вот это уже ближе к делу, — обрадовался я.
Хулиганские затеи меня всегда вдохновляли, и за несколько лет до этого, в Нью-Йорке, я серьезно подумывал о том, как бы сняться в порнофильме, оставить благодарному потомству писательский член крупным планом.
— Готов предложить свое тело. Правда, я еще никогда не снимался в порнофильмах. И должен предупредить вас, что я очень сенсатив. У меня могут возникнуть проблемы с эрекцией. Но если вы купите мне немного марихуаны или гашиша, я уверен, я смогу работать перед камерой так же, как и без камеры.
— Я хочу, чтобы вы написали сценарий.
Он отказывался от моего тела. Он брал на работу мой мозг. Это меня обидело.
— Сценарий? Это сложнее. Я никогда не писал сценариев для порнофильмов и никаких других сценариев не писал.
— А для театра писали?
— Нет. Я терпеть не могу театр и его чтецов-декламаторов, громко скандирующих фразы, которые нормальный человек себе самому и прошептать боится. Театр — это очень шумно. Я люблю тишину.
— Не страшно, — не смутился он. — Я уверен, что вы сможете. У вас в «Эдичке» все сделано наилучшим образом. Беретесь?
— Не знаю, — сказал я. — Скорее всего, нет. Вы, разумеется, хотите, чтобы я сделал всю работу даром?
— Ну нет, зачем же. Мы вам заплатим. Но потом, когда фильм себя окупит. Сейчас я не могу вам заплатить, у меня денег как раз в обрез. Вы должны меня понять. Я четыре года работал на такси. Жена моя работала санитаркой в госпитале Святой Терезы, чтобы скопить деньги на мой фильм. Мы питались картошкой, во всем себе отказывали. У жены даже приличного пальто нет…
— Зачем женщине пальто в Лос-Анджелесе?
— О, вы не знаете этот город. В феврале бывает порой довольно прохладно.
— Слушайте, — сказал я, — по-человечески я вас понимаю и вам сочувствую, но на вашу затею, пардон, я не подписываюсь. Поймите меня правильно, поставьте себя на мое место. Я вас совсем не знаю, вы свалились мне на голову и хотите, чтобы я бесплатно работал на вас. Да еще делал работу, к каковой я не приучен, к каковой у меня нет профессиональных навыков и, как я вам уже сказал, желания…
— Мы должны помогать друг другу. Мы же все оттуда, у нас одна судьба.
— Слушайте, — сказал я, — не для того я избавился от воли советского коллектива, чтобы ходить в коллективе здесь. Положить мне на всех эмигрантов Лос-Анджелеса, Брайтон-бич и Израиля, и всего мира. Плюс, если вы помните мою книгу, так я и не еврей даже. И вообще, Валерий, на фиг я вам нужен? Здесь, в Л.А. порнобизнес развит ой как, и вы можете за пять тысяч целковых иметь профессионального сценариста, который вам такое напишет! Моря спермы и тонны плоти…
— Я хочу русского, — сказал он упрямо. Как ребенок в детском саду. Здоровый дядя в трусах, лысый, члено-волосатый, как медведь, сидел со мной рядом и хотел русского.
— Я пошел, — сказал я и попробовал открыть дверцу. Хуя. Она не открывалась, дверца. Очевидно, он должен был нажать на кнопку, чтоб открылась. Я покачал головой, выражая свое неудовольствие.
