Со стен на Джона таращились африканские маски. Прямо сейчас, пока на Восточном побережье еще вечер, а не ночь, надо снять трубку и позвонить жене брата. Джон вошел в комнату, лег на светлый кожаный диван и стал думать о предстоящем разговоре. Возможно, Луис не огорчится, разве что, немного. Выжмет из себя пару слезинок, всхлипнет. Она живет с этим дантистом Дэвидом на берегу теплого океана, из ее комнаты через стеклянную стену видна бирюзовая плоскость воды, над ней, – синяя чаша неба и несколько длинных пальм, ветер играется их листьями, переносит частички песка, а волны с легкими гребешками лениво перекатываются и шепчут о любви. Это почти рай. Так зачем ей забивать свою милую головку неприятными вещами?
Наверняка сейчас они с дантистом валяются в гамаках и пьют… Интересно, что предпочитают дантисты по вечерам в теплую погоду? Банальную женственную "Маргариту" или что-то мужественное брутальное, вроде "Манхеттена"? Никогда не доводилось выпивать с дантистами на берегу океана. Это большой пробел в кругозоре, но его можно восполнить, если Луис разведется с Томасом и свяжет себя с этим типом…. И счастливые супруги позовут Джона на барбекю, чтобы отметить это событие. Они будут пить ром за то, чтобы Томас поскорее вышел из тюряги, – что-то он, бедняга, засиделся.
Джон вернулся на кухню, долил водки в стакан и снова лег. Он смотрела на маску, висящую возле окна. Вырезана из дерева, загрунтована и покрашена в грязно-желтый цвет, но сейчас, в свете серенького дня, маска казалась черной. Если верить сопроводительной бумаге частного музея, эта штучка вывезена из Чада в начале двадцатого века. Кому принадлежала, для чего использовалась – неизвестно. Маска женщины, толстые губы, налитые щеки, а глаза азиатские, тонкие хитрые щелочки. Маску звали Тиша, так значилось в бумагах музея из Бруклина, она приехала в Москву из Америки. Этот хитрый лукавый взгляд всегда ускользал от Джона, взгляд успевал сказать что-то, начало фразы, затем глаза переворачивались и смотрели внутрь, в стену.
– Тиша, – позвал Джон. – Почему жена моего брата живет с этим козлом? Почему вы, женщины, так поступаете? Тиша, как бы ты отнеслась, если бы твоего мужа… Ну, это не так важно. Да ты и не можешь ответить. Потому… Потому что у тебя нет мужа. Ну, насколько мне известно. Хотя, может быть где-то в Африке…
Сейчас он позвонит Луис, расскажет ей все. Джон хлебнул водки и сказал:
– Она выслушает меня, сморозит в ответ какую-то глупость, вернется к своему дантисту. И через пять минут забудет о нашем разговоре.
Еще минут десять Джон валялся на диване, разговаривал с Тишей и боролся с дремотой, но зазвонил телефон. Он снял трубку. Голос Луис был близким и звучал весело, даже игриво.
– Привет, Джон. Я звонила Тому на его квартиру, но там никто не берет трубку.
– Ага, – механически, словно эхо, повторил Джон. – Там трубку не берут…
– Ты пьян? Я не думала, что вы так рано начали праздновать освобождение. Ну, ладно. Выход из холодной каталажки – это хороший повод, чтобы напиться. Не буду его ругать, не буду говорить, будто знаю о той девке из ресторана. Я хочу его просто поздравить. И поцеловать.
В голосе Луис что-то изменилось, Джон слышал искренние человеческие нотки.
– Понимаешь ли…
– Ну, Джон, где он? Вы у тебя будете отмечать? Или собираетесь в ресторан? Не подеритесь там. Держи его крепче.
Надо что-то отвечать. Джон сделал последний глоток и поставил пустой стакан на пол.
– Тома не выпустили. Ему дали полтора года тюрьмы. Но адвокат говорит, что он выйдет через семь месяцев.
Луис надолго замолчала, а потом заплакала.
Когда Джон выходил из подъезда на улицу, его окликнули. Неподалеку стояла машина с распахнутой задней дверцей. Человек в плаще, улыбаясь и протягивая для пожатия руку, шагнул вперед. Джон подумал, что майор полиции Юрий Девяткин слишком навязчив.
– Я мимо проезжал и о вас вспомнил, – сказал Девяткин. – Вы ведь без работы теперь. Свободного времени много. Хотел просить вас об одном одолжении: посвятите мне час свободного времени. Не возражаете? Вот и хорошо.
Он сел на заднее сидение вместе с Джоном, назвал водителю адрес.
– Это тут недалеко. Ну, вы все сами увидите…
– Слушайте, Юрий, что вы от меня хотите?
– Взаимности, – улыбнулся Девяткин. – Когда вы пришли ко мне на Петровку и принесли заявление с просьбой вернуть почти три миллиона долларов, я сразу поверил, что деньги ваши. К заявлению прилагались какие-то квиточки о якобы полученных вами выплатах: зарплата, премия… Но наличных в сейфе – гораздо больше, чем вы заработали в банке за последние годы. Я так скажу: права на эти деньги может предъявить любой человек. Скажем техничка, убирающая кабинеты. Скажет, что валюту копила всю жизнь, надрываясь на трех работах. Мечтала к старости хорошую квартиру купить. И дачу. А заодно уж и "Бентли", чтобы на дачу ездить. И хранила кровно заработанные доллары в сейфе у начальника. Вот так… Ее слово против вашего. Кому верить?
– Это юмор?
