— Это было проклятие, но да, — сказала я, и вспышка скрытого отвращения пробежала по нему.
— Что ты ему дала? — спросил он. — Он даже не пытался никого похитить.
— Ой. — Я сделала глоток кофе, чувствуя усталость не только от недосыпа. — Демоны больше так не делают. — Я надеюсь. — Но ты прав. Это было не бесплатно. Я пообещала Ходину, что никому о нем не расскажу, но Ал сделал бы это бесплатно, если бы знал как.
— Твой учитель, — сказал Зак, его гладкое лицо сморщилось. — Что ты дала ему за это?
Но по его взгляду было очевидно, что, по его мнению, я отдала, и это была не моя душа.
— Я дала ему свое доверие, — сказала я, фокусируясь размыто, когда вспомнила шок Ала, когда я нагло попросила способ вызвать его без безопасности круга, надеясь, что он будет придерживаться нашей сделки. Он сделал это, но только после того, как я вынудила его к этому.
— Ни за что. — Зак отодвинулся от стола в недоумении.
— Кстати. — Я потянулась за кофе и долила в чашку. — Хотя я бы не советовала этого делать, если ты об этом думаешь. Любой другой был бы похлебкой горгульи. Но я демон, так что…
Зак ухмыльнулся с неуместной уверенностью юности.
— Нет, это не так. Я имею в виду, Лэндон называет тебя одним из них, но это просто…
— Пропаганда? — Моя улыбка стала шире, возможно, став несколько злой. — Не у всех демонов глаза с козлиными щелочками. — Я прикоснулась пальцем к его кружке, и от нее пошел пар.
Ухмылка Зака дрогнула.
— Но мистики любят тебя, — сказал он, и в его голосе прозвучало предательство.
— Да. Немного чересчур.
Он отрицательно покачал головой.
— Ты не можешь быть демоном, если ты нравишься мистикам.
Я потянулась за малиной и притянула ее поближе.
— Зак, демоны могли бы разговаривать с Богиней лучше, чем эльфы, если бы они снова ей доверяли. — Чувствуя себя нахально, я съела одну. — Смирись с этим.
— Они этого не делают.
Я улыбнулась, наслаждаясь тем, что ткнула его носом, так как это его сильно беспокоило.
— И вот почему ты больше не можешь держать простой круг, а я была любовно покрыта мистиками. — Я расслабилась, не желая отталкивать его. — Зак, в те пять минут, когда ты наблюдал, как Ходин скрывает мою ауру, было больше правды, чем Лэндон мог рассказать тебе за десять лет, но ты не увидишь этого, если не откажешься от пропаганды войны. И знаешь, почему? — Его глаза сузились, и я откинулась назад с чашкой кофе в руках. — Потому что Лэндон думает, что знание — это сила, и он не хочет от нее отказываться. Особенно для тебя.
— Тогда почему ты позволила мне смотреть? — спросил он, больше сердясь, чем слушая.
— Потому что Трент знает, что правда — это сила, и тебе будет трудно выжить без нее.
В тишине он посмотрел наверх на внезапный грохот и выругался. Глаза Зака метнулись ко мне, как будто ожидая, что я помчусь туда и помогу Тренту. Затем он нахмурился, когда я сидела там, довольная тем, что Трент сам справился с этим.
— Не могу поверить, что у него нет слуг, — сказал Зак, когда я так и осталась сидеть. — Как у тебя могут быть демоны в гостиной и никаких слуг?
В его гостиной? Как насчет его кровати?
— Верно. Ты думаешь, он пылесосит в выходные? — сказала я, делая широкий жест рукой.
— Но он готовит завтрак…
Я кивнула.
— Пока ты развлекался в его бассейне, — сказала я. — Как ты думаешь, кто выбежал прошлой ночью и купил тебе этот купальник? Ты также не в халате и не в тапочках Трента. — Я закрыла глаза, когда солнце наконец поднялось над растительностью вокруг бассейна и нашло меня. — У Трента есть персонал, но он знает, что они доставляют мне неудобства, поэтому он дает им выходные.
— Всем? У него даже нет никакой охраны, — сказал Зак, но его тон потерял большую часть своего величественного звучания.
Я приоткрыла один глаз.
— Ты смотришь на его безопасность, приятель, — сказала я, и Бадди махнул хвостом, думая, что я зову его. — Тебе нужно снять свои розовые очки дьюара, прежде чем они убьют тебя.
Зак вертел в руках чашку с кофе, снова замолчав. Смягчившись, я села и насыпала пол чайной ложки сахара в свою кружку.
— Думаю, Трент сначала отпустил своих сотрудников, чтобы доказать мне, что он может быть нормальным парнем, и что он знает, как стирать собственные носки, но думаю, что он находит неожиданное удовольствие в том, чтобы делать вещи для других. — Я заколебалась, позвякивая ложкой, когда помешивала. — И если ты все испортишь, я разозлюсь.
— Я? — глаза Зака расширились.
— Да, ты. — Я больше не чувствовала запаха вафель и прислушалась к тишине наверху. — Ты не видел лица Трента, когда ел макароны с сыром вчера вечером, но ты сделал его день лучше. Он привязался к тебе. К своему собственному прошлому. Это много значит для него. Больше, чем следовало бы, но, может быть, это одна из вещей, которые я в нем люблю.
Зак нахмурился.
— Это была просто тарелка макарон.
