— Нет, черт возьми Вы что, хотите, чтобы всех пассажиров зверски перебили? Повторяю, к их угрозам нужно отнестись очень серьезно.
— Слушаюсь, сэр.
— Запомните это. — Комиссар взглянул в окно, чтобы понять, где он находится. Водитель, включив сирену, пробивался сквозь поток машин, словно ехал по пахоте. — Вы допрашивали тех пассажиров, которых они освободили?
— Да, сэр, тех, которых удалось задержать. Большинство сразу исчезло, растворившись в толпе. Оставшиеся дают довольно противоречивые показания. Но кондуктор, симпатичный молодой ирландец, оказался полезен. Мы знаем, сколько человек захватили поезд, и как...
— Где-нибудь с дюжину?
— Четверо. Всего лишь четверо, они в масках и вооружены чем-то вроде пистолетов-пулеметов Томсона. Одеты в черные дождевики и черные шляпы. По словам кондуктора, они хорошо организованы и знакомы с методами работы метро.
— Понятно. Можете послать кого-нибудь ознакомиться с делами уволенных служащих метро. Правда, не уверен, что сейчас это может помочь.
— Я попрошу заняться этим транспортную полицию. Их здесь несколько сот. Включая их шефа. Он лично здесь присутствует.
— Я хотел бы, чтобы с ним обращались с максимальным уважением.
— Есть проблемы со связью. Прямую связь с террористами имеет только центр управления транспортной компании. Полиция устроила командный пункт в поезде, стоящем на станции на Двадцать восьмой улице. Оттуда можно говорить по радио с центром управления, но не с захваченным поездом. Здесь у нас стандартная рация, мы можем слышать, о чем говорит центр управления с бандитами, но не слышим их ответов. Я запросил террористов через центр управления, не позволят ли они связаться с ними непосредственно с помощью портативных передатчиков, но получил решительный отказ. Они предпочитают все усложнять.
Комиссар напрягся — лимузин решительно расчищал дорогу, его сирена разгоняла машины, как перепуганных цыплят.
— Мы покидаем основную трассу. Что-нибудь еще?
— Мы получили ещё одно предупреждение от бандитов; они напоминают о времени. И твердо стоят на своем. Предел — три тринадцать.
— Кто персонально с ними на связи?
— Лейтенант из транспортной полиции. По словам начальника, парень неглупый. Но почему они не хотят разговаривать с нами напрямую?
— Думаю, из чисто психологических соображений. Чтобы показать, кто здесь командует. Чарли, я сейчас отключаюсь. Постарайся, чтобы все было спокойно, я свяжусь с тобой, как только мы примем решение.
Лимузин свернул на подъем у парка Карла Шурца. Как только он затормозил возле белой сторожки, двое дежурных полицейских встали по стойке смирно и отдали честь. В верхней части склона лимузин выехал на круговую дорожку вокруг большого дома, с которой за лужайкой была видна река и неподалеку — Хеллгейтский мост.
Водитель свернул на стоянку, где уже находились три официальных черных лимузина. Комиссар выскочил из машины и зашагал к крыльцу.
Репортеры газет и фотографы прибыли на угол Южной Парк-авеню и Двадцать восьмой улицы через несколько минут после первых полицейских, когда многие подразделения полиции ещё были в пути. Со свойственной им самоуверенностью они ухитрились проникнуть сквозь ряды полиции, скопление деревянных заграждений, автомашин, конных полицейских и жилистые тела патрульных в характерных голубых шлемах тактических сил. Газетчики пробрались ко входам в метро со стороны центра города на юго-западном и северо-западном углах перекрестка. Они попытались проникнуть и внутрь, но были оттеснены полицией. Пробравшись через толпу полицейских, они направились по Южной Парк-авеню к дальним от центра входам. Получив отпор и там, пересекли авеню и окружили полицейского начальника.
— Инспектор, как складывается ситуация на данный момент?
— Я не инспектор, я — капитан. И ничего не знаю.
— Город решил заплатить выкуп?
— Тело убитого железнодорожника все ещё лежит внизу?
— Как вам стало известно, что он мертв?
— Кто руководит операцией?
— Я не буду отвечать ни на какие вопросы, — заявил капитан. — Я ничего не знаю.
— Вы получили приказ ничего не говорить?
— Да.
— Кто отдал такой приказ?
— Вы отказываетесь сотрудничать с прессой? Как вас зовут, капитан?
— Кто отдал такие приказы?
— Я. А теперь убирайтесь отсюда.
— Послушайте, капитан, здесь вам не Германия.
— С этой минуты здесь именно Германия.
— Как вас зовут, капитан?
— Капитан Миднайт.
— Джо, сфотографируй капитана Миднайта.
Репортеры радио, сложив магнитофоны в рюкзаки за спиной и для надежности подвесив микрофоны на лбу, пока проталкивались через толпу, сконцентрировали свое внимание на "маленьком человеке".
— Офицер, как вы оцениваете размеры собравшейся толпы?
— Она очень большая.
— Она больше, чем вам когда-либо приходилось видеть на месте преступления?
Полицейский из тактических сил, напрягая мышцы спины и плеч, чтобы сдержать толпу зевак, проворчал:
— Похоже на то. Но о толпе всегда трудно что-либо сказать. Может быть и не больше.
— Вы могли бы сказать, что эта толпа неуправляема?
— Ну, я должен сказать, что по сравнению с некоторыми, она вполне управляема.