Сегодня все это закончится. Больше никакой лжи.
Я предупрежу Лину о том, что произошло вчера, и поеду в Филадельфию к папе. Может быть, Олли встретит нас там. Если он перестанет уклоняться от наших звонков.
Устроившись так, чтобы спина упиралась в изголовье кровати, я достала телефон, нажала на имя Лины в приложении «Сообщения› и начала печатать.
Мои пальцы зависли над экраном, колеблясь.
Нет. Это было однозначное «нет».
Я удалила его и начала сначала.
Тоже нет. Это было слишком длинно для сообщения.
Слово
С долгим и шумным вздохом я удалила сообщение и опустила телефон на колени.
Правда заключалась в том, что я как бы преследовала Лукаса в Интернете. Совершенно безобидным образом.
С тех пор, как Лина показала мне один из его постов в социальных сетях, мне стало любопытно. И я не проверяла регулярно его профиль, пока Аарон не сделал Лине предложение год назад, и пока я... не стала надеяться, что встречу Лукаса на свадьбе. И вот так, то, что начиналось как просто любопытство, превратилось в нечто иное.
Каждая его фотография, независимо от того, был он на ней или нет, вызывала бабочек в моем животе. Каждая короткая, но всегда смешная и честная подпись делала меня немного ближе к нему. Каждое видео, которое он загружал, позволяло мне заглянуть в их с Тако жизнь. О том, каким привлекательным и красивым мужчиной он был.
Конечно, не помешало и то, что, будучи профессиональным серфером, он в большинстве своих постов был без футболки.
У некоторых людей были знаменитости, такие как Крис Эванс, Крис Хемсворт или любой другой Крис, чтобы впрыснуть укол серотонина перед сном. Немного дневных мечтаний и много принятия желаемого за действительное. И я предполагала... Я предполагала, что у меня был Лукас Мартин.
Это было не более чем глупое, невинное увлечение человеком, которого я толком не знала. К тому же, все было покончено в тот момент, когда он таинственно исчез и перестал обновляться в соцсетях — за несколько недель до свадьбы Лины и Аарона — и не явился на церемонию. Я похоронила всю эту чепуху и сказала себе, что хватит.
Телефон зазвонил у меня на коленях, и все это было тут же забыто, когда на экране мелькнуло лицо моего младшего брата.
— Олли? — ответила я, сердце бешено билось в груди. — Где, черт возьми, ты был? Почему ты не отвечал на мои звонки? Все ли в порядке? Ты в порядке?
В трубке раздался протяжный вздох.
— Все в порядке, Рози, — голос моего брата был глубоким, этот баритон напомнил мне, что он уже не ребенок. О нет, он был девятнадцатилетним взрослым, который неделями пропускал все мои звонки через голосовую почту. — И мне очень жаль. Я был... занят. Но я перезвонил тебе сейчас.
— Чем занят? — спросила я, прежде чем смогла остановить себя.
Когда около года назад отец объявил, что покидает Квинс, где он провел большую часть своей жизни и где мы с Олли провели своё детство, чтобы переехать в Филадельфию, Олли заявил, что не собирается уезжать. Он также сообщил нам, что, в отличие от меня, он не собирается поступать в колледж. И мы поддержали его, поощряли его искать то, что делает его счастливым. До недавнего времени я даже помогала ему с арендой и расходами на проживание. Но он изо всех сил пытался найти свое призвание. Ему также трудно было продержаться на работе дольше нескольких недель.
Телефон молчал так долго, что я боялась, что он повесил трубку.