– Пусть будет так, – отозвался Киз. – Ничто другое, с чем я связан, не зависит от погоды.
И как он уже говорил раньше, все остальные тела могут подождать.
– Вашему терпению, вероятно, идет на пользу та ситуация, в которой вы оказались, – сказал Белл, – но у всех остальных оно иссякает. По крайней мере, у наших боссов. Они давят на нас, ждут прогресса.
Киз ответил, сказав, что утечка его имени в прессу больше не представляет для него угрозы, поскольку он обдумывал вариант, названный им «максимальным паблисити». Он мог с легкостью обратиться в любую национальную службу новостей и раскрыть нежелание властей назначить ему смертную казнь в обмен на большее число жертв. Он говорил с ехидцей.
– Если захочу выставить свой случай в качестве примера, средства массовой информации уделят мне достаточно много внимания, – сказал он. – А вам больше нечего мне предложить.
Угрозы, сказал Киз, тоже больше не сработают.
– Настал день, когда вам нужно заявить: «Дайте нам больше информации или пожалеете». Верно?
Он рассмеялся. Его презрение выводило из себя. Пришло время поставить его на место.
– Дебра Фелдман, – назвала Геден имя и шлепнула фотографией по столу.
Следователи были в достаточной степени уверены, что именно она стала жертвой, найденной в штате Нью-Йорк. Наркоманка и проститутка, Фелдман пропала в Нью-Джерси 8 апреля 2008 года, а Киз проезжал этот штат в тот самый день.
– Мы с вами говорили о ней раньше, – сказала Геден.
На самом деле они и фотографию показывали Кизу раньше, и его реакция – чуть заметное удивление – дала сыщикам понять, что именно он убил ее.
– В Нью-Джерси ждут больше информации о ней, – сказала Геден. – ФБР тоже ждет.
Киз принялся потирать себя ладонями.
– Хорошо, – отозвался он тихим голосом.
– Я подумал, что с этого мы могли бы сегодня начать, – сказал Белл.
– Нет, – отрезал Киз.
БЗЗЗЗЗЗ.
– Ее имя было в вашем компьютере, – снова вмешался в разговор Фелдис.
Потирание сделалось сильнее.
– Я не собираюсь разговаривать о том, что у меня в компьютере.
По тону Киза стало понятно: предложите ему сделку, и его подход может измениться.
– В деле Дебры есть нечто такое, о чем вы не желаете сообщить нам сегодня? – спросил Фелдис.
– Да. Я вообще не хочу говорить об этом.
Тридцатого октября Халла и Сандерс прилетели из Поулсбо в штате Вашингтон, где располагалась их штаб-квартира, с одной целью – допросить Киза. Это польстило его самолюбию. В Техасе он был разочарован, когда сидел напротив техасского рейнджера и агента ФБР из местного отделения. Даже Белл и Долл, прилетевшие из Анкориджа, не были достаточно хороши для него. Если уж его собирались допрашивать, Киз хотел, чтобы это были лучшие агенты ФБР, и двое из них, представлявшие родной для него штат, этому запросу соответствовали. Он гадал, кто они такие и что стремились узнать.
В этот момент Халла и Сандерс имели явное преимущество перед командой с Аляски. Неа-Бэй долгое время входил в контролируемую ими территорию. Они допрашивали Тэмми, которая взяла под опеку их дочь и еженедельно общалась с Кизом по телефону с особой чувствительностью. Они допрашивали людей, которых он знал, дававших им возможность заглянуть в его прошлое. Даже сама по себе новизна присутствия Халлы и Сандерс позволяла надеяться на получение новой информации.
Халла был схож с Беллом своей простотой. Он разговаривал небрежно, хотя внутри него прятался страх. Он никак не ожидал его. Они с Сандерс прослушали все записи допросов Киза и думали, что хорошо знают, во что вмешиваются.
– У вас есть к нам вопросы по поводу того, что мы уже сделали? – спросил он Киза.
Халла сообщил ему, что они разговаривали с матерью Тэмми и с его другом Дейвом, который был его боссом.
Сандерс чувствовала себя вполне уверенно, сидя перед Кизом. Это тоже удивило ее. Она ожидала, что будет испытывать страх. Она начала с того, что спросила Киза, какими были его первые дни в Неа-Бэй.
– Что вы делали для того, чтобы заработать себе на жизнь?
– Я сначала был безработным, – сказал Киз. Прошло несколько месяцев, прежде чем индейское племя наняло его. – Было интересно наблюдать, как мое положение разительно изменилось. Работать на одной из строек, когда проезжавшие мимо люди кричали: «Убирайся отсюда, бледнолицый!»
Но примерно год спустя, когда все увидели результаты его работы, как он старался украсить резервацию, его приняли как равного себе.
Халла перевел тему разговора на Колвилл:
– Вы были там в 1996 году?
– Да, в девяносто шестом я там был. Этот год стал последним, когда я там жил.
– Когда вы жили в Колвилле, – продолжал Халла, – не припомните ли дела об исчезновении Джули Харрис, которая была инвалидом?
– В девяносто шестом? – спросил Киз.
Он снова принялся потирать ладонями бедра.
– Думаю, она жила достаточно близко к вам, – сказал Халла.
– Я помню, как слышал об этом. Помню имя. Но не помню деталей той истории.
Детали были ужасающими. Кизу это понравилось бы.
