Хороший вопрос. Как описать это удушливое ощущение в прокуренном зале, ощущение одиночества, находясь посреди толпы?
— Мы все встали, как послушные мальчики, подняли правые руки, принесли присягу, и теперь я в гвардии. Наряду со всеми боеспособными мужчинами города.
Сара тяжело опустилась на пуфик.
— И все согласились? Никто даже не возразил?
— Сара, там был твой отец. Там был маршал Хэнсон. Блин, там в первом ряду сидели двое приспешников Лонга. Там было не место, чтобы храбриться.
— О, Сэм… Это тебе тоже не понравится. Завтра ночью у нас посетитель. Сэм, это всего лишь на ночь и…
Он с такой силой запихнул послание от Тони в ящик, что тот хрустнул.
— Ты же слышала, что я сказал прошлым вечером? Хватит. В городе легионеры, Партия и мой босс знают, что здесь работает станция Подземки, а ты хочешь продолжать перевозить людей на север? Господи Боже, Сара, я, что неясно выразился? Я сегодня даже пошёл на поводу у Хэнсона, сказав ему, что мне известно, что станция закрыта. Блин, чего ещё ты от меня хочешь? Хочешь, чтобы я встал рядом с Бреттом О'Хэллораном и умолял купить деревянные игрушки?
— Нет, этого я не хочу. — Голос у неё был холодным. — Я знаю, ты пытаешься защитить нас с Тоби. Но я тебе уже говорила, один человек находится в пути, и я ничего не могу поделать…
— Ой, перестань…
— Что стало с тем парнем, которого я знала по школе? С тем, который играл в футбол даже со сломанным пальцем? Куда он делся?
— Он вырос, Сара, и взвалил на себя тяжёлую ношу. Тогда худшее, что могло произойти — это поражение в финале. Теперь же… Когда ты последний раз была в лагере бродяг? Когда видела босоногих детишек в грязи? Родителей, которые были готовы умирать с голоду, лишь бы отдать своим детям всё, что удалось раздобыть?
— Я была в лагере. Вся наша школа ходила, носили старые вещи и еду. Мы делаем, что можем, и частью этого дела является небольшой матрас у нас в подвале. Прости, Сэм, но он едет. Последний, обещаю. Дело срочное и…
Его вновь охватило удушье, словно ему вообще не оставили никакого выбора.
— Ладно. Последний. Срочный. Как скажешь.
— Сэм, успокойся, пожалуйста. Тоби…
— Конечно. Не нужно его будить. Ладно, ещё один завтра ночью. Кто он?
— Не знаю. Какой-то известный певец по имени Поль. В списке на арест за подстрекательство. Очередная чушь. Он прибудет завтра ночью; обещаю, до рассвета он уберется. Ты даже не узнаешь, что он был.
Сэм взглянул на жену, умницу и красавицу жену, которая иногда днём устраивала игры в карты с другими секретарями и учителями, «с девчонками», как она говорила, во время которых они делились новостями и слухами о свадьбах и родах, а также беседовали о политике, обсуждали Лонга, Сталина и Маркса. Её лицо оставалось бесстрастным, и на какой-то пугающий миг, Сэм взглянул на неё и увидел лицо своего босса, Гарольда Хэнсона, не имея ни малейшего представления о том, что пряталось по ту сторону этих глаз.
Сэм набрал воздуха в грудь.
— Значит, этот парень, незнакомец, для тебя важен. Отправить его в Канаду, оградить от тюрьмы, для тебя достаточно важно, чтобы подвергнуть опасности мою работу, наш дом и сына. Ты к этому ведёшь?
Её щёки покраснели, губы сжались, и Сэм приготовился к неминуемому взрыву, но Сара кивнула и сказала:
— Да, он очень важен. И… спасибо тебе. После него, всё, конец. Станция Подземки закроется. Клянусь.
Он подождал мгновение.
— Как долго тебе о нём известно?
— Что?
— Это не внезапная новость последних часов. Так, как давно ты о нём знаешь?
Она обхватила себя руками, став чуть меньше ростом. Пола халата распахнулась и Сэм заметил стройные ноги, ощутив вместо гнева прилив желания.
— Не… несколько дней. Я же говорила, он в пути.
— Ясно. И ты решила сказать о нём сейчас, посреди ночи, когда у меня нет никакого выбора, кроме как согласиться.
— Сэм…
— Мне нужно уйти примерно на час. Не жди.
— Зачем? — мгновенно разозлилась она. — Что происходит?
Сэм, не глядя на неё, надел пальто и шляпу, и пошёл к двери.
— Прости, милая. Это тайна.
Двадцать минут спустя он трясся в «Паккарде» по деревянному мосту на остров Пирс, что в портсмутской гавани. Чуть ранее он нанёс краткий визит на стоянку грузовиков на Шоссе-1, сразу за мостами, что вели в сторону Мэна. В зеркале заднего вида он наблюдал за старой квартирой, в которой много лет назад жил он сам, Тони, мама и папа. Фары «Паккарда» выхватывали из тьмы кусты и деревья. Когда он свернул с грунтовой дороги, руль яростно задёргался.
Добравшись до места, он оставил двигатель и фары включёнными. Три камня. Три стебелька травы. Для всех прочих пустышка, но… для него всё это значило очень многое.
