Эрик пришёл настроить Игорю телевизор перед приездом в тот вечер его супруги Веры из России. После настройки телевизора они стали пить чай. За чаепитием Эрик рассказал Игорю некоторые фрагменты из своей жизни. Игорь нашёл его рассказ о себе интересным и записал его. Игорь спросил разрешения Эрика написать о нём в своей повести о жизни американцев, Эрик не возражал оставить его настоящие имя и фамилию. Через неделю Эрик просмотрел материал о нём, сделал некоторые правки, и вот его портрет и некоторые эпизоды его жизни.
Он в расцвете сил в свои тридцать лет. Высокий, широкоплечий, крепкого телосложения мужчина, Эрик по внешности похож на человека скандинавского происхождения. Он сероглазый, черноволосый, с ниспадающими на прямой большой лоб непослушными волосами, которые он постоянно поправляет непроизвольным движением правой руки. Его нос немного вздёрнут, губы резко очерчены, зубы ровные и белоснежные. На левой щеке ямочка, подбородок слегка выступает вперёд, что придаёт его лицу выражение мужественности и решительности. Старый шрам на нижней части подбородка, жёсткая щетина на скулах, волосатые грудь и руки дополнительно подчёркивают мужественность его облика. Вся внешность Эрика, его ослепительная улыбка и заразительный смех заставляют вас разделить его весёлое настроение и невольно попасть под его влияние. Молодой человек ведёт разговор как бы в небрежной, непринуждённой манере. Ясный тембр его голоса и красивая дикция могли бы ему позволить выступать в роли ведущего ток-шоу или работать радиокомментатором, если бы он стремился к подобным профессиям. Одежда Эрика проста, опрятна, всё великолепно подходит его атлетической фигуре.
История жизни Эрика является убеждающим примером, как человек из неблагополучной семьи становится полезным гражданином своей страны и общества. История такова.
"Моя мать была изнасилована её отчимом в детстве, и это губительно сказалось на её психике. Психологическая травма повлияла на её разум, и она воспринимала окружающее не так, как воспринимают все нормальные люди. Когда мне было всего два года, она вдруг, не предупредив своего мужа, бросила его, моих годовалого брата, трёхлетнюю сестру и меня. Она исчезла. Мой отец, полагаю, не пытался найти её, и спустя некоторое время их заочно развели. В течение долгого времени мы ничего не знали о ней. Мой отец женился на другой женщине, моего младшего брата усыновили, и у него стала другая фамилия, моя сестра жила отдельно, у тёти, а я остался с отцом и мачехой до шестнадцати лет, подвергаясь жестокому обращению и издевательствам со стороны мачехи. К своим собственным детям она относилась нежно и ласково. Я чувствовал несправедливость, удручённость и негодование. Протестуя и доведённый до бешенства, я четыре раза убегал из дома. Социальный работник, ответственная за приёмных детей, старалась убедить меня жить в своей семье, обещая, что у меня будет светлое будущее, но её обещания не сбывались. Моя жизнь дома стала невыносимой. В шестнадцать лет я окончательно ушёл из дома и начал самостоятельную жизнь. Я снял комнату, играл на кларнете и саксофоне, потом на гитаре в рок-группе и мечтал стать рок-звездой. Эта мечта не покидала меня до двадцати четырёх лет. Я носил длинные волосы, моё левое ухо было дважды проколото. Я обычно был одет в кожаную куртку и кожаные брюки и выглядел абсолютно иначе, чем сейчас. Группа парней, подобных мне, всегда окружала меня, я был их лидером. Мы наслаждались жизнью во всех её проявлениях. Мы много вместе путешествовали, жили на пляжах, спали в палатках, обуреваемые сексуальными желаниями и необузданностью, мы срывали цветы удовольствия, граничащего с вожделением.
В девятнадцать лет я познал секс с моей будущей женой. Когда она забеременела, она не захотела делать аборт, и мне пришлось жениться на ней, взвалив на свои плечи массу обязанностей и тяжёлую ношу.
Мы не ладили друг с другом, часто ссорились и дрались. Она обычно убегала к своим родителям и жаловалась им на свою жизнь, что приводило меня в гнев. "Почему она загрязняет наше гнездо? Мы отдельная семья и можем решить наши проблемы без вмешательства её родителей". Но мой призыв к здравому смыслу жены не помогал. В конце концов мы развелись, мой сын остался с ней. Сейчас ему восемь лет.