Американский психопат полностью

Я улыбаюсь, поднимая глаза на Макдермотта, который садится рядом со мной. Он вздыхает, открывает газету и углубляется в чтение. Поскольку он не сказал ни «привет», ни «доброе утро», я делаю вывод, что он обижен, и, по всей видимости, на меня. В конце концов, когда я замечаю, что Луис хочет что-то мне сказать, я поворачиваюсь к Макдермотту.

– Ну, Макдермотт, что случилось? – ухмыляюсь я. – С утра была длинная очередь на «Stairmaster»?

– А кто сказал, что что-то случилось? – Он сопит и листает «Financial Times».

– Слушай, – говорю я ему, наклоняясь поближе, – я уже извинился, что наорал на тебя тогда из-за пиццы в «Пастелях».

– А кто сказал, что дело в этом? – говорит он напряженно.

– Я думал, мы все уже выяснили, – шепчу я, кладя руку на ручку его кресла и улыбаясь Томпсону. – Я искренне сожалею, что отозвался о пицце в «Пастелях» в таком оскорбительном тоне. Я искренне сожалею и приношу свои извинения. Теперь ты доволен?

– Кто сказал, что дело в этом? – повторяет он.

– Тогда в чем дело, Макдермотт? – шепчу я и вдруг замечаю у себя за спиной какое-то движение. Я считаю до трех и резко оборачиваюсь.

Луис, наклонившийся вперед, чтобы послушать, о чем мы говорим, быстро отскакивает назад. Он понимает, что его поймали с поличным, и медленно садится на место; лицо у него виноватое.

– Макдермотт, но это же просто смешно, – шепчу я. – Ты что, вечно теперь будешь злиться за то, что я назвал пиццу в «Пастелях»… жесткой.

– Пересушенной, – говорит он, пытаясь убить меня взглядом. – Ты сказал, что она пересушенная.

– Я извиняюсь, – говорю я. – Но я был прав. Она там такая и есть. Ты ведь читал обзор в «Times»?

– Вот. – Он лезет в карман и вручает мне ксерокс статьи. – Я просто хотел тебе доказать, что ты не прав. Вот, прочти.

– А что это? – спрашиваю я, разворачивая статью.

– Это статья о твоем кумире Дональде Трампе. – Макдермотт усмехается.

– Ага, – нерешительно говорю я. – Интересно, а почему я ее не видел?

– И вот… – Макдермотт пробегает глазами статью и тыкает пальцем в нижний абзац, который подчеркнут красным. – Какая пицца в Манхэттене нравится Трампу больше всего?

– Дай я почитаю. – Я вздыхаю и отмахиваюсь от него. – Ты, наверное, ошибся, фотография какая-то неудачная.

– Бэйтмен, смотри. Я специально обвел, – говорит он.

Я делаю вид, что читаю эту мудацкую статью, но уже начинаю злиться, поэтому отдаю ксерокс Макдермотту.

– Ну и что? – говорю я. – Ну и что?! Что ты, Макдермотт, пытаешься мне доказать?

– Что ты теперь скажешь о пицце в «Пастелях», Бэйтмен? – говорит он злорадно.

– Ну… – Я говорю, очень тщательно подбирая слова. – Скажу, что мне надо пойти туда и еще раз попробовать эту пиццу… – Я говорю это, стиснув зубы. – Но когда я там был в прошлый раз, пицца была…

– Пересушенная? – спрашивает Макдермотт.

– Да. – Я пожимаю плечами. – Именно пересушенная.

– Угу. – Макдермотт улыбается с победным видом.

– Слушай, если пицца в «Пастелях» нравится Донни, – начинаю я скрепя сердце, потому что мне очень не хочется говорить это Макдермотту, потом вздыхаю, почти незаметно, – значит мне она тоже нравится.

Макдермотт хихикает, он победил.

Я считаю галстуки: три из шелкового крепа, один из шелкового атласа от Versace, два шелковых галстука-фуляр, один шелковый от Kenzo, два галстука из жаккардового полотна. Ароматы Xeryus, Tuscany, Armani, Obsession, Polo, Grey Flannel и даже Antaeus смешиваются друг с другом в воздухе и образуют особый запах: холодный и тошнотворный.

– Но я не извиняюсь, – предупреждаю я Макдермотта.

– Ты уже извинился, Бэйтмен, – говорит он.

Входит Пол Оуэн, на нем кашемировый спортивный пиджак, брюки из шерстяной фланели, рубашка от Ronaldus Shamask с воротничком на пуговицах, но главное – его галстук в синюю, черную, красную и желтую широкую полоску, от Andrew Fezza, дизайн Zanzarra, – вот это меня впечатляет. Каррузерс тоже оценил галстук, он наклоняется ко мне и говорит:

– Как ты думаешь, у него и гульфик такой же расцветки? – Не дождавшись ответа, он отодвигается, открывает «Sports Illustrated», лежащий на столе, и, улыбаясь сам себе, читает статью о соревнованиях по прыжкам в воду на Олимпийских играх.

– Привет, Холберстам, – говорит мне Оуэн, проходя мимо.

– Привет, Оуэн, – говорю я.

Мне нравится, как он стильно одет и как у него зачесаны волосы, так ровно и гладко… и это меня добивает, я делаю мысленную пометку, что надо будет спросить у него, где он покупает средства для ухода за волосами и каким муссом пользуется; перебрав множество вариантов, я думаю, что это Ten-Х.

Входит Грег Макбрайд и останавливается возле моего кресла:

– Смотрел сегодня «Шоу Патти Винтерс»? Потрясающе. Просто потрясающе.

Мы пожимаем друг другу руки, и он садится между Дибблом и Ллойдом. Бог его знает, откуда они тут взялись.

Кевин Форрест, вошедший вместе с Чарльзом Мерфи, говорит:

– Я так и не дождался звонка. Зуб даю, это все Фелиция.

Я даже не обращаю внимания на то, как они одеты, но вдруг ловлю себя на том, что смотрю на антикварные запонки Мерфи с голубыми хрустальными глазками.