Он поднял голову и посмотрел Радду в глаза.
— Именно это вы имеете в виду, генерал?
Голос Радда прозвучал не менее сухо:
— Именно это я и имею в виду. Если возникнет подобная необходимость, а мне кажется, что она возникнет. Я полагаю, что вы сами такого же мнения.
Уитмен повернулся и посмотрел в сторону лужайки, будки охранников и часового, который согревался, пританцовывая на месте.
— Я не пойду против президента, — спокойно произнес он.
Войдя в зал заседаний, Ливонас сразу же уловил приподнятое настроение участников съезда. Его поразило убранство зала: видимо, всю ночь напролет в нем трудилось несколько бригад декораторов. Широкие полосы красных, белых и голубых гирлянд свисали с перил балконов по всему периметру зала заседаний Пенсионного фонда. Между гирляндами виднелись флаги всех пятидесяти штатов, развешанные с большим искусством.
Услышав постукивание молоточка председателя, Ливонас посмотрел в сторону президиума и отметил, что декораторы не обошли стороной и сцену. Вчера на сцене преобладали серые тона, сегодня же здесь сверкала голубая краска, а во всю сцену ярко-красными буквами было выведено «Второй конституционный съезд». Вокруг сцены рядами были расставлены переносные театральные прожекторы, а с потолка на специальных канатах свисали голубые транспаранты.
— Сэр, попрошу вас занять свое место.
Молоденький дежурный был одет в новый красный пиджак; голубая с золотом эмблема съезда поблескивала на его левом нагрудном кармане.
Они даже заменили одежду для всего обслуживающего персонала. Ливонас сел в последний ряд, с интересом разглядывая делегатов, затем снова взглянул на сцену.
Председатель только что предоставил слово очередному оратору. Это был человек высокого роста. Благодаря пышной седой шевелюре и симпатичному, но усталому лицу он выглядел одновременно и добродушным, и волевым.
— Позвольте, друзья, рассказать вам одну притчу, — начал оратор. — Много лет тому назад три брата и их старшая сестра унаследовали от отца большой участок земли.
Он говорил с сильным техасским акцентом, а его речь своей монотонностью напоминала молитву.
— Вскоре после смерти отца дети собрались вместе и решили владеть землей сообща, а каждому из них заниматься тем, чем ему хочется.
Ливонас уже где-то видел выступающего, но не мог вспомнить, где именно.
— Тогда первый брат решил разводить молочный скот, второй — разводить овец, а третий — рубить лес. Что же касается их сестры, то она сказала, что ее больше всего волнует благополучие будущих наследников, поэтому она оставила право для их детей и детей их детей собраться и снова решить вопрос о наследстве, когда в том возникнет необходимость. Три брата незамедлительно записали это право в торжественный договор, который они заключили между собой… Прошли годы, их семьи разбогатели и обросли потомством. Они обработали целинные земли, построили города, перегородили реки, соорудили дороги. И тогда пришла беда.
Выступающий с сожалением покачал седой головой.
— Те, кто остался жить в восточной части этой земли, начали эксплуатировать своих братьев и сестер, которые жили на западе. И тогда наследники вновь собрались вместе, чтобы во всем разобраться. И известно ли вам, что тогда сказали люди, жившие в восточной части?
Оратор замолчал и сделал скорбное лицо.
— Они сказали, что можно собраться вместе и они найдут для этого даже помещение, — он широким жестом обвел зал, — однако они оставили за собой право контролировать все решения. И если мы не согласимся с таким условием, то нам ничего не достанется, — воскликнул он с возмущенным видом. — Ну и как, по-вашему, поступили люди, о которых я вам рассказываю? — задал он риторический вопрос. — Они посоветовали своим братьям и сестрам с востока еще раз хорошенько взглянуть на священный договор, которым они все были связаны. А потом они решили во что бы то ни стало поступить так, как они задумали, — собраться всем вместе.
Оратор понизил голос и продолжал заговорщическим тоном:
— И разве не таким же образом поступает теперь Верховный суд в связи с требованием наших братьев и сестер из штата Нью-Йорк?
Его голос громыхал теперь по всему залу.
— Разве Верховный суд не собирается заявить нам, что мы, народ, хотя и верили двести лет в то, что конституция гарантирует нам право собираться и в законном порядке решать наши проблемы, на самом деле никакими полномочиями на этом съезде не располагаем? Не располагаем полномочиями, чтобы исправить зло? Не располагаем полномочиями, чтобы восстановить справедливость? Не располагаем полномочиями, чтобы сбросить с себя бремя федерального правительства, чинящего произвол?
Выступающий злорадно улыбнулся.
