— Мне кажется, что это Микэ, по крайней мере, он очень похож на него, только очень изменился за эту ночь и даже оброс бородой. Вы не находите? Взгляните-ка! — продолжал сыщик повышенным тоном. — А разве вы знавали этого человека, что так пристально смотрите на него? Слышите ли вы? А? Я полагаю, что это мой друг Микэ; он был вчера немного пьян, да, Микэ, — обратился он с укоризной к мертвецу, — мне очень тяжело говорить тебе это в глаза, когда ты уже наверное наполовину ангел, но ты заслужил это, старина.
— Что вам, в конце, концов от меня угодно? — перебил его, на секунду забывшийся Кортец, злобным тоном, но сейчас же оправился и продолжал с вежливой улыбкой: — Вы принимаете покойного за вашего друга Микэ?
— Да. Он, собственно, мог бы быть даже моим тестем, если бы его дочь не имела счастья ответить мне отказом на мое предложение, чем, впрочем, сохранила лишь мне здоровье.
— А разве этот человек, что лежит здесь, так похож на этого Микэ?
— Гм… да… похож-то он похож, но только до бороды, да и нос, как будто, не совсем такой. К тому же, мне кажется, что Микэ был немного ниже ростом и толще, а, в общем, это, наверное, он. А вы как полагаете, Микэ ли это или нет?
— Нет, не думаю, — сухо возразил Кортец, поворачиваясь к ирландцу спиной и обращаясь к одному из сторожей:
— Я могу опознать труп, — сказал он громко. — Его зовут Георгом Томсоном и он жил в отеле «Элькгорн» на 33-й улице. Проводите меня к какому-нибудь чиновнику и я охотно дам ему самые подробные показания.
Лишь только сторож в сопровождении незнакомца вышел из зала, как Ник Картер бросился к Патси, который уже было собирался следовать за ушедшими. Молодой сыщик страшно поразился, когда ирландец схватил его своей сильной рукой, но его лицо мгновенно просияло, когда он услыхал голос своего начальника.
— Проследи этого человека шаг за шагом, — прошептал сыщик своему помощнику, — и непременно постарайся узнать, что он занесет в протокол в канцелярии.
— Тен-Итси еще до сих пор не было, — прошептал в ответ Патси. — Я все время был настороже, но его не видел, вероятно, с ним что-нибудь случилось.
Когда Ник Картер, проводив до дверей своего помощника, повернулся, чтобы снова направиться в зал, то вдруг почувствовал, что его кто-то тянет за рукав. К его удивлению, то была старая нищенка, пытавшаяся таким образом обратить на себя внимание сыщика и снова выпросить у него подачку. Он уже хотел повернуться, как вдруг заметил в протянутой дрожащей руке старухи зажатый между большим и указательным пальцами листок бумаги.
— Ну, ну, — пробормотал он, — больше полуцента я тебе на этот раз не дам. Можешь ли ты мне дать сдачи с десяти центов, посмотри-ка. Впрочем, у тебя ведь полные карманы меди и серебра.
Сцену с разменом сыщик устроил, понятно, для того, чтобы овладеть предназначавшейся ему запиской. Получив ее, он перешел в соседнее отделение и подождал, пока старуха выползла из морга.
«Однако, должен признаться, — подумал Ник Картер, — что этот Тен-Итси виртуоз по части переодеваний; я положительно его не узнал и, если бы не бумажка, я наверно прошел бы мимо него во второй раз. Он не без основания, должно быть, не хотел быть узнанным, по всей вероятности, в атмосфере не чисто и я поступлю разумно, отложив чтение записки до более благоприятного времени. Это прелестный малый. Патси, наверно, его не узнал и будет немало удивлен, когда узнает, кто была эта нищенка. Ну а теперь надо отыскать безопасное местечко и прочитать послание моего маленького японца, потому что в нем, наверное, содержится какое-нибудь важное сообщение».
Последний посетитель покинул уже зал, в котором в настоящую минуту, кроме самого Ника Картера, находились еще трое служителей, четвертый же отправился с Кортецом в канцелярию морга. Двое из них болтали о чем-то в углу, а третий, с заложенными в карманы руками, глядел в окно входной двери.
Не теряя времени, сыщик вынул из кармана носовой платок и, положив в него тоненький листик бумажки, стал медленно разворачивать его и одновременно с тем незаметно читать записку.
Тен-Итси наспех нацарапал следующее:
