— Неужели ты думаешь, что нам удастся осуществить такой план?
— Предоставь это мне. Переоденься в соседней комнате и подай мне сюда твою одежду, а все остальное я устрою.
— Но ведь это будет великолепно! Мы отвоюем утраченные нами позиции, и нам уже не придется опасаться этого сыщика, ведь после такого скандала он сам поспешит исчезнуть.
— Повторяю, предоставь это мне. Я все устрою!
Барон вышел в другую комнату.
Когда красавица осталась наедине с сыщиком, она с насмешливой улыбкой посмотрела на него и проговорила:
— Вот так-то, молодой человек. Твое искусство на нас не действует, поскольку ты и понятия не имеешь о снотворных снадобьях Востока. Однако ты легко попался в ловушку. А теперь слушай меня, — прибавила она, став прямо перед своей обездвиженной жертвой и проводя руками по его лицу, — твое тело будет немощно, и дух твой будет немощен, пока ты снова не увидишь меня такой, какой я теперь стою перед тобой. Ты слышишь меня, Ник Картер?
Сыщик машинально поднял голову и уставился на красавицу.
— Я вижу огненный шар, — прошептал он наконец, — танцующую гейшу.
— Ник Картер, ты слышишь меня? — спросила она еще раз.
— Я слышу тебя.
— Ты забудешь все, что было, и будешь помнить только то, что ты взял в плен барона Мутушими, что ты привез его сюда, усадил его в карету и отвез в Белый дом. Там, в присутствии президента, ты проснешься и получишь должное возмездие.
На мертвенно-бледном лице сыщика появилось выражение невыразимой муки, но действие гипноза не прекращалось.
А красавица приступила к осуществлению своей затеи.
При помощи каких-то лент и пряжек она быстро собрала на талии платье и надела на себя костюм Мутушими, состоявший из цельного одеяния, застегивавшегося спереди, хотя с виду можно было подумать, что это обычная тройка — сюртук, жилет и брюки.
По ловкости, с которой переодевалась красавица, видно было, что она проделывает это не в первый раз.
Затем она вынула из стоявшего тут же ящика какой-то тонкий, несколько вогнутый предмет и прижала его к лицу. То была искусно изготовленная восковая маска лица барона Мутушими.
После этого графиня скрыла волосы под париком и надела шляпу.
Даже Ник Картер, если бы он находился в сознании, с трудом узнал бы ее.
Женщина нажала на кнопку электрического звонка.
В дверь заглянул Дик Боблей.
— Ушел ли барон? — спросила она. — Наденьте оковы на мои ноги, заприте замок и положите ключи в левый боковой карман Ника Картера.
Она села на стул, где прежде сидел барон, взяла перо и приготовилась писать.
Но чернила, в которые она обмакнула перо, обладали каким-то особым свойством. В этом Нику Картеру пришлось убедиться впоследствии.
Дик Боблей вышел из комнаты.
— Ну что, барон, написали? — вдруг спросил Ник Картер.
И мнимый сенатор начал диктовать признание, которое намеревался преподнести президенту. А мнимый барон спокойно писал под диктовку.
Наконец заявление было готово и подписано.
Ник Картер прочитал его. Он держал себя, как и всегда, но его движения были автоматическими.
Он заявил мнимому барону, что снимет с него оковы, чтобы усадить в карету, и предупредил, что при малейшем подозрительном движении прострелит пленнику голову.
Поскольку дело происходило ранним утром, то Ник Картер с мнимым бароном поехал на квартиру сенатора Марка Галлана.
— Пока мы останемся здесь, — сказал он, — так как я не знаю, когда именно президент может нас принять.
Затем он вызвал по телефону личного секретаря президента.
После обеда Ник Картер вместе со своим пленником подкатил к южному подъезду Белого дома.
Их проводили в приемную рядом с кабинетом президента.
Один из камердинеров в недоумении пробормотал, поглядывая на сыщика.
— Что это с сенатором Галланом? У него совершенно остекленевшие глаза.
— Что за странный японец? — проговорил другой камердинер. — И на мужчину вовсе не похож.
— Президент сейчас занят, но скоро вас примет, — доложил Нику Картеру дежурный чиновник.
Тот слегка наклонил голову, но ничего не ответил.
Он держал своего пленника за левую руку и стоял на месте совершенно неподвижно.
Он и не заметил, как мнимый барон незаметно освободился, подошел к нише и там повозился немного за шелковыми портьерами.
Кроме Ника Картера и его пленника, в приемной никого не было.
Затем из-за портьеры вышла графиня в прежнем своем туалете, с ридикюлем в руке. С дьявольской улыбкой на лице она снова заняла прежнее место рядом с Ником Картером.
Почти в тот же момент открылась дверь кабинета, и на пороге появился президент.
— Здравствуйте, мистер Картер, — проговорил президент. — Кого я вижу? Вы, графиня? К кому вы пожаловали, ко мне или к моей дочери?
— Имею честь, — спокойным голосом заговорил Ник Картер, — представить вам барона Мутушими, который сам сознался в том, что является главарем шайки шпионов…
— Кого это вы мне представляете? — весело воскликнул президент. — Какого барона?
— Барона Мутушими, который…
В этот момент гипноз окончился. Ник Картер обернулся, увидел прелестную женщину и громко вскрикнул.
А графиня с насмешливой улыбкой на устах смотрела на него.
— Что… что все это значит? — проговорил Ник Картер, хватаясь за голову.
