— Засечь?! Тебя, свободную гейшу?! Тебя, очаровательную Талику, красоту которой красноречиво восхвалял даже мой отец, танцами которой он не раз восхищался? Тут кроется какая-то тайна. Откройся, Талика, ты можешь мне довериться! Ты знаешь, я всегда был твоим другом и поклонником. Зачем ты оставила Токио? По собственной ли воле ты здесь оказалась?
— О нет! Меня привели сюда силой и силой же удерживают в этом ужасном доме, — едва слышно проговорила бедняжка, робко оглядываясь, словно опасаясь, что кто-то может ее подслушать, — отойдемте со мной в тень, ваше высочество. Вы и не подозреваете, насколько жестока и бессердечна ваша двоюродная сестра!
На лбу Тен-Итси пролегла глубокая складка. Он вместе с гейшей скрылся в тени кустов и обнял ее.
— Принц! Меня ждут в помещении рабов, — боязливо произнесла она, — каждый вечер я ношу туда напиток для белокожих людей, приготовленный Вишневым Цветком. Подождите, пока я вернусь. Тогда я отвечу на все ваши вопросы.
Девушка хотела было уйти, но принц удержал ее за руку.
— Доверь мне на минуту кувшин, который ты держишь, — попросил Тен-Итси.
— Но мне приказано отдать кувшин надсмотрщику над рабами, — робко возразила она.
— Неужели ты можешь мне в чем-нибудь отказать? — с легким упреком сказал ей Тен-Итси. — Да еще в первой же моей просьбе, с которой я обращаюсь к тебе после долгих лет разлуки?
— О, если бы вы не оставили нашу родину, все было бы иначе, — отозвалась девушка и тяжело вздохнула, — тогда я знала бы, к кому мне обратиться за помощью.
— Но теперь, Талика, я вновь с тобой и клянусь моими славными предками, что буду охранять твою жизнь и за все потребую отчета у твоих мучителей, — решительно произнес Тен-Итси.
Он взял из ее рук кувшин с ядовитой жидкостью, предназначенной для Ника Картера и его товарищей по несчастью.
Служанка не препятствовала принцу, когда тот поднял крышку и заглянул в кувшин.
— Что вы делаете, ваше высочество? — воскликнула она испуганно.
Тен-Итси вылил жидкость из сосуда и заменил ее свежей водой из ближайшего фонтана.
— Что вы делаете?! Госпожа убьет меня, если узнает об этом!
— Если ты сама не скажешь ей, то она никогда ничего не узнает, — заверил Тен-Итси растерявшуюся девушку. — Выслушай меня, Талика! Я доверю тебе тайну! Те белокожие люди, для которых твоя госпожа готовит этот напиток, — мои друзья. Они не раз спасали мне жизнь, я обязан им очень и очень многим. Напиток, который ты им носишь, предназначен для того, чтобы лишить их разума, чтобы превратить этих героев в негодяев, сделать из честных людей предателей! Да, ты этого понять не в состоянии, но я думаю, что ты поверишь мне на слово, не правда ли?
Девушка бросила на юношу преданный взгляд, полный бесконечной самоотверженной любви, и произнесла:
— Приказывайте, принц! Я с радостью умру для вас!
— Нет, Талика, речь идет не о смерти, — с улыбкой ответил он, — напротив, я хочу разорвать твои оковы и вернуть тебе свободу. Скоро наступит день, когда весь Токио снова будет у твоих ног и воздаст должное твоей красоте и твоей чистой душе. Обещай мне только одно. Моя просьба, быть может, покажется тебе чудовищной, но придет время, и я все тебе объясню. Согласна ли ты каждый вечер выливать этот напиток, как я это сделал сегодня, и наполнять кувшин чистой водой? Губительная жидкость так же чиста и прозрачна, как обычная родниковая вода, так что никто подмены не заметит. Сделаешь ли ты это для меня, Талика?
Она покорно склонила голову.
— Да будет воля богов и ваша, принц, — прошептала девушка, — я сделаю все, что вы хотите. Но теперь я должна идти. Надсмотрщик привык к тому, что я приношу кувшин в одно и то же время.
Она взяла сосуд из рук Тен-Итси, быстро побежала дальше по галерее и вскоре скрылась из виду.
Молодой человек радостно улыбнулся.
«Какой счастливый случай, — подумал он. — Талика находится здесь, очевидно, в плену у моей двоюродной сестры. Теперь я припоминаю: Вишневый Цветок всегда завидовала красоте этой гейши. По всей вероятности, она похитила бедную девушку… Я никогда не думал, что Вишневый Цветок так бессердечна! Задача моя, однако, усложняется: мне предстоит не только освободить Ника Картера и его товарищей, но и защитить Талику. И все это я должен совершить в одиночку! Но как бы то ни было, я доведу это дело до конца. Оно окончится победой или смертью».
В глубоком раздумье принц вернулся в дом.
Тен-Итси жил в поместье барона Мутушими уже третью неделю. Все это время он только и делал, что развлекался.
С бароном он был в наилучших отношениях и делал все, чтобы убедить Мутушими, будто тот обрел в его лице преданного союзника.
Со своей двоюродной сестрой Тен-Итси тоже вел себя по-дружески. Он часто сопровождал ее на прогулках и улыбался ее шуткам.
Принц поставил себе за правило в присутствии двоюродной сестры не обращать никакого внимания на Талику, точно ее вовсе не существовало. Он, казалось, и не догадывался, что робкая служанка и всеми любимая гейша, исчезнувшая из Токио, — одно и то же лицо.
