— Скажите, Гарнетт, — обратился он к зятю генерала, все время молча наблюдавшему за ним, — вы хорошо рассмотрели того молодого человека, который сунул мне эту бумажку?
— К сожалению, я не обратил на него внимания.
— Жаль! А я надеялся, что вы, поднимаясь на пароход, уже видели его и сможете сказать, кто он такой… Я хотел кое о чем его расспросить. Мне очень важно знать, кто поручил ему передать мне это письмо.
— А что в письме? — поинтересовался Гарнетт.
— Прочитайте сами. А потом скажите мне свое мнение.
Пока Гарнетт читал, Ник Картер внимательно следил за выражением его лица и заметил, что тот сначала вздрогнул, потом нахмурился и в конце концов улыбнулся.
Но сыщик не отвлекал приятеля во время чтения и лишь тогда, когда Гарнетт вернул ему письмо, спросил:
— Ну, что вы об этом думаете?
— Неизвестный автор письма высказался вполне определенно, — уклончиво ответил тот.
— Конечно, но ведь трудно предположить, что целая шайка злоумышленников проникла на пароход только для того, чтобы меня укокошить.
Гарнетт ничего не ответил.
— Когда вы читали письмо, — продолжал Ник Картер, — я следил за выражением вашего лица и сделал заключение, что вам известен автор письма. Не знаю, можно ли по японским иероглифам разобрать почерк, но тем не менее у каждого человека своя манера письма…
— Да, почерк я узнал, — прервал его Гарнетт, — письмо это написано лицом, о котором вы думаете меньше всего.
— И кто же это?
— Ота Окума, гейша из императорского дворца.
Американца не сильно поразило это известие, поскольку в душе он ожидал чего-то подобного. Его только удивляло, что гейша не высказала ему своих опасений лично, а предпочла передать письмо.
Настал час отплытия. Матросы отвязывали канаты на пристани и уже собирались поднять трап, как вдруг подкатил экипаж, из которого вышел генерал Лакатира с тремя слугами. Когда он поднялся на палубу, огромный пароход пришел в движение.
Генерал подошел к Нику Картеру и поприветствовал его.
— Микадо сообщил мне сегодня утром, что вы едете на том же пароходе, что и я, — сказал Ник Картер.
Генерал как будто удивился и спросил:
— Неужели он действительно сообщил вам об этом?
— Да! Сказал, что вы взяли отпуск.
— Отпуск? Пожалуй, — смутился Лакатира.
Теперь удивляться пришлось проницательному сыщику. Но он не подал виду, поскольку ему показалось, что он понял, в чем дело: ни генерал, ни Том Гарнетт не просили об отпуске — сам микадо поручил им охранять Ника Картера в пути.
— Позвольте сказать вам несколько слов, генерал.
— С удовольствием, мистер Картер.
— Не кажется ли вам, что мы лучше поймем друг друга, если будем совершенно откровенны?
— Конечно, — согласился Лакатира, — но, по правде сказать, я не знаю, что вы, собственно, имеете в виду.
Ник Картер решил говорить начистоту.
— Не будете же вы отрицать, генерал, что вовсе не просили об отпуске, а получили от микадо приказ отплыть на одном пароходе со мной.
— Но мистер Картер…
— Виноват, — прервал его сыщик, — позвольте мне договорить. Дело обстоит, по моему мнению, следующим образом: кто-нибудь высказывал в мой адрес угрозы, о чем узнал микадо. Вследствие этого он немедленно командировал вас на пароход. Прошу вас не отрицать это. Его величество весьма любезен и предусмотрителен, и я очень рад путешествовать в компании с вами и вашим зятем, но поверьте, генерал: со мной впервые в жизни такое случилось! Кому-то поручено охранять меня, как маленького ребенка! До сих пор всегда было наоборот: это я обычно присматривал за другими. А теперь я напоминаю высокопоставленное лицо, которого сопровождает конвой. Должен признаться, что это не слишком приятное ощущение.
— Микадо намекал мне, что вы будете не слишком довольны, когда узнаете об этом, — вздохнул генерал.
— Я нисколько не обижен этим, — возразил Ник Картер, — но если бы я узнал обо всем раньше, то, разумеется, отказался бы от этой чести.
— Да, но теперь я уже на пароходе — возвращаться поздно. Кроме того, для меня это путешествие будет приятным развлечением, — заметил Лакатира.
— Охотно вам верю. Но раз все сложилось именно так, мы должны быть совершенно откровенны друг с другом. Мне необходимо знать, чего именно вы опасаетесь и кого подозреваете в заговоре против меня.
Генерал ответил не сразу:
— Сожалею, мистер Картер, но на эти вопросы я вам ответа дать не могу, поскольку это противоречит приказу его величества.
— Отнюдь, — возразил сыщик, — микадо полагал, что во время путешествия я буду находиться в неведении относительно принятых им мер. Но так как получилось иначе и я еще до отплытия догадался, в чем дело, то я настаиваю, чтобы вы обо всем мне рассказали. Если вы не хотите исполнить мою просьбу, то я не могу считать вас своим другом. Я вовсе не желаю, чтобы за мной следили, как за ребенком. Во всяком случае я имею право знать о том, что происходит.
Генерал задумался, но в конце концов согласился:
— Ладно, мистер Картер, я расскажу вам, в чем дело. Пожалуйте в мою каюту.
— Нет, — возразил Ник Картер, — давайте лучше пройдем ко мне.
Он круто повернулся и сошел с палубы. Генерал Лакатира и Том Гарнетт направились за ним.
