— Нет. Я избегаю предположений, как сыпного тифа или оспы. Они опасны и очень заразны.
— Верно, но человек ведь не может не думать.
— Да, к сожалению.
— Ник, я хочу, чтобы вы взялись за это дело и досконально разобрались, что произошло.
— Проще сказать, чем сделать, инспектор.
— Я верю, вам это по плечу.
— Дело весьма непростое.
— Никто ничего не смог сделать. Вы попытаетесь, Ник? Где-то разгуливает убийца, и его нужно найти, пусть даже на это уйдут годы.
— Да.
— Спасибо. Признаться, я очень боялся, что вы откажетесь, и все же…
— Иногда стоит рискнуть, так ведь?
— Именно.
— Когда приступать? Инструкции?
— Начинайте, когда сами сочтете нужным. Действуйте на свое усмотрение, независимо ни от кого. У меня только одно условие.
— Какое?
— Никто, кроме нас двоих, не должен знать о вашем участии в этом деле.
— Я бы и сам поставил такое условие, инспектор.
— Полагаю, вам известны все детали.
— Гм! У Эжени есть родственники?
— Да, мать.
— После убитой остался кое-какой капитал, не так ли?
— Да, все унаследовала мать. Мне не много известно об их отношениях.
— А что с домом? Он принадлежал ей?
— Да. Сейчас он заперт и пустует.
— И у вас, разумеется, есть ключ.
— Само собой!
— Отдадите его мне?
— Да. Я его прихватил с собой. Вот, пожалуйста.
— Пока я буду готовиться, инспектор, вы можете проследить, чтобы в дом никто не входил?
— Сделаю.
— В газетах про убийство писали все правильно?
— О да! Фантазии репортеров просто негде было развернуться, поэтому им пришлось излагать только факты.
— Ваши люди, конечно же, искали потайные люки, съемные стенные панели, подвижные шкафы и тому подобное?
— Разумеется. Мы все тщательно осмотрели.
— И ничего не нашли?
— Ничего.
— Но, если поищу и я, думаю, хуже не станет.
— Разумеется.
— Я такие вещи находил в домах, где меньше всего ожидал это обнаружить. Кто знает, может быть, и там что-то найду.
— Может быть.
— Но вы в это не верите?
— Откровенно говоря, нет.
— И тем не менее, как иначе убийца мог проникнуть в дом?
— Мой дорогой Ник, я задавал себе этот вопрос самое меньшее десять тысяч раз.
— И не нашли ответа?
— Увы, нет.
— Ну а я склонен думать, что мне все же удастся найти что-нибудь.
— Надеюсь на это.
— Дело обстоит следующим образом. Убита молодая женщина. Убийство могло произойти лишь при условии, что в ее комнату проник посторонний человек.
— Верно.
— Однако многократный осмотр дома позволяет утверждать, что никто не мог войти в дом или выйти из него после того, как Делия Дент в тот вечер покинула хозяйку.
— Именно.
— Следовательно, это было осуществлено таким способом или такими средствами, о которых вам не известно.
— Это понятно.
— Так как же он это сделал, если там нет ни потайных дверей, ни сдвижных панелей, ни других подобных приспособлений?
— В том-то и вопрос. Как же?
— Это первое, с чем я собираюсь разобраться.
— А что последует за этим?
— Это будет зависеть от того, чем закончится разбирательство по первому пункту. Это все, инспектор?
— Почти. Дом вы найдете точно в том же состоянии, в каком нашел его я, когда приехал туда впервые. А теперь спокойной ночи, Ник, — сказал инспектор, поднимаясь и доставая из кармана большой конверт. — Здесь изложены все обстоятельства дела, от начала до конца. Прочитайте на досуге. Тут ничто не упущено и тем не менее читать почти нечего.
— В материалах говорится, что Эжени Ла Верди была задушена и что убийца сбежал, не оставив ни единого следа.
— Совершенно верно. И теперь вы должны найти его.
— Я попытаюсь.
— Если кто-то и может с этим справиться, то это вы, и у вас получится.
— Спасибо, я попытаюсь.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Дверь закрылась, и великий начальник сыщиков ушел.
На следующее утро, чуть свет, Ник, приняв облик водопроводчика, отправился на Сорок седьмую улицу в дом Эжени Ла Верди. Ее комната сохранилась почти в том же состоянии, в каком ее обнаружили на следующее утро после убийства, и обстоятельные поиски ничего не дали сыщику.
Выйдя из спальни, он спустился на первый этаж, где тщательно обследовал все оконные замки и другие запирающие приспособления, рамы и панели. Снова впустую.
Наконец Ник подошел к лестнице, ведущей в подвал. Дверь находилась внизу лестничного пролета и была заперта на замок и цепочку с наружной стороны. Ни на замке, ни на цепочке никаких необычных следов не оказалось, и Ник переключил свое внимание на лестницу.
Лестницы — подходящее место для устройства тайных ходов, о чем Ник никогда не забывал. И вдруг он сделал открытие: третья ступенька снизу шаталась. Следующие два часа Ник продолжал осматривать дом, но больше ничего необычного не нашел. Когда на улице начало темнеть, организм напомнил Нику, что пора бы поесть, и он, стараясь оставаться незамеченным, покинул дом, чтобы найти какой-нибудь уютный ресторанчик. В двух кварталах он обнаружил пивной паб с вывеской, обещавшей еду двадцать четыре часа в сутки.
Когда он приступил к трапезе, в харчевню вошли двое смуглых молодых мужчин неопрятного вида. Сели они за соседний столик, и первые же их слова заставили Ника насторожиться.
