Полковник зажег спичку. От лампы не осталось и следа, она как будто испарилась. Когда догоревшая спичка упала на пол, луч света вдруг выхватил из мглы фигуру. Она стояла напротив старинного камина и в точности соответствовала облику Лавины Ричмонд в том виде, в каком та была запечатлена на портрете, написанном перед самой ее смертью и висевшем ныне в комнате полковника. В столовой воцарилась тишина, слышно было только натужное дыхание взволнованного старика, увидевшего подтверждение своей веры в потусторонние силы. Он не отводил глаз от этого явления.
Лицо фигуры скрывала вуаль. Вдруг из тяжелых складок черного шелкового одеяния в старинном стиле, которое окутывало все тело, появилась белая рука. Вуаль была поднята, и открылось бледное сухощавое лицо старой больной женщины. Сходство с Лавиной Ричмонд было полным. Полковник попытался что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Вуаль медленно опустилась.
Ник подал знак Патси, и тот продвинулся немного вперед, поглядывая при этом через плечо в ожидании указаний шефа. И света в комнате хватило, чтобы Патси увидел данный Ником сигнал. В тот же миг Патси прыгнул к призраку.
Разделяло их футов двадцать, не более, и атлетически сложенный молодой человек преодолел бы это расстояние в считаные секунды, но вдруг он со сдавленным стоном повалился на пол.
— Меня ударили, — закричал он, поднимаясь на колено, хватаясь левой рукой за висок, а правой доставая револьвер.
— Не стрелять! — крикнул Ник. — Это Милли Стивенс!
Сыщик двинулся к фигуре в черном. Свет, падавший на нее, задрожал, словно собираясь погаснуть. Но Ник не торопился, зная, что у него есть время и добыча не уйдет. Он вышел из-за спины полковника.
Очнулся Ник на следующее утро, в шесть часов, лежа в кровати. Первым, что он увидел, разлепив глаза, было склонившееся над ним лицо Патси.
— Как вы себя чувствуете? — с тревогой в голосе спросил Патси.
Прежде чем ответить, Ник обвел взглядом комнату. У кровати стояли полковник Ричмонд, Хорэс и человек, которого Ник счел доктором и не ошибся.
— Рана несерьезная. Пострадал я больше морально. Что случилось, Патси?
— Призрак сбежал, — раздосадованно произнес Патси.
— Вам нельзя много разговаривать, — сказал полковник Ричмонд. — Врач говорит, у вас сильное нервное потрясение, и…
— Черта с два! — воскликнул Ник. — Нервное потрясение! Да меня оглушили мешком с песком!
Полковник покачал головой.
— Власть невидимых сил… — начал было он, но Ник оборвал его.
— Послушайте, полковник Ричмонд, — с напором произнес он, — если бы у вас так же болело за ухом, как болит у меня, вы бы сейчас не говорили о таинственных силах тьмы. Я знаю, что со мной, и теперь хочу поквитаться с тем, кто это совершил.
— Никаких признаков травмы я не обнаружил, — заметил доктор.
— Их и не может быть, — возразил Ник. — Мешок с песком не оставляет следов. Поэтому им так часто и орудуют.
— Невозможно переубедить упрямца, — посетовал полковник. — Я думал, того, что случилось, будет достаточно.
— Вполне достаточно, спасибо, — отозвался Ник, садясь на кровати. — А теперь, если джентльмены, которые уложили меня в постель, соблаговолят выйти, я оденусь, а потом докажу вам, что я получил достаточно, и теперь настала очередь кого-то другого.
Оставив в комнате одного Патси, Ник начал одеваться.
— Теперь рассказывайте, — велел он.
— Прыгнув к этому призраку, — начал Патси, — я получил мощнейший удар по черепу. В последний раз такое случилось, когда мне на голову с грот-рея упала свайка, — помните то дельце о пяти кукурузных зернышках? Хотя вам потом досталось больше моего. Я-то упал, но сознания не потерял. Вы увидели, что я достаю оружие, и крикнули: «Не стрелять!», поэтому я не выстрелил. Но когда вы упали, я решил, что приказ этот отменен. Ник, я всадил в ту фигуру пять пуль.
— Что было потом?
