— Папа нанял частного детектива, чтобы тот следил за тобой в Манхэттене. Тот выяснил, что ты снимаешь номер в «Сент-Реджисе».
Кемпер подмигнул:
— Твой образ жизни заразен, Джек. У меня есть пенсия, ваша зарплата и дивиденды от акций; к тому же я ухаживаю за дорогой женщиной.
— Ты что-то слишком часто бываешь во Флориде.
— Гувер заставил меня следить за тамошними группировками сторонников Кастро. Я же его должник.
— Так вот почему ты так хочешь, чтобы я включил пункт о кубинской политике в свою предвыборную программу.
— Именно. Я искренне считаю, что этот Кастро чертовски опасен и представляет собой настоящую угрозу безопасности США, так что я полагаю, что тебе надо будет придерживаться жесткой политики в его отношении.
Джек зажег сигару. Весь его вид говорил: слава Богу, все закончилось.
— Я передам папе, что все о’кей. Однако он хочет, чтобы ты кое-что ему пообещал.
— Что именно?
— Что не женишься на Лоре в ближайшее время. Он опасается, что репортеры могут проявить излишнее любопытство.
Кемпер вручил ему перстень.
— Отдаю на хранение. Я собирался сегодня вечером сделать ей предложение, но теперь, полагаю, мне стоит подождать, пока тебя не изберут.
Джек сунул его в карман:
— Значит, теперь тебе нечего дарить на Рождество?
— Подыщу что-нибудь в Нью-Йорке.
— Вон там, под елкой, брошка с изумрудом. Лоре зеленое идет, а от Джеки не убудет.
Литтел сошел с поезда и проверил: не следят ли за ним.
Прибывающие-уезжающие не вызвали у него никаких подозрений: студенты из колледжа Нотр-Дам и нетерпеливо ожидающие родители. И какие-то девчонки-чирлидеры, совсем озябли, бедняжки — шутка ли, размахивать помпонами в коротеньких юбочках в десятиградусный мороз.
Толпа рассеялась. Никто из шатавшихся на платформе не сделал попытку приблизиться к нему. Словом, Призрак и сам, похоже, начинает видеть призраков.
Видимо, мания преследования — это один из симптомов алкоголизма. А щелчки на линии во время телефонных разговоров — просто-напросто взвинченные нервы.
Он разобрал оба телефонных аппарата в своей квартире. Никакой прослушки он не нашел. Мафия не могла установить прослушку на наружных аппаратах — это могли сделать только правоохранительные органы. А тот тип, что на прошлой неделе якобы следил за ним и Мелом Чамалесом в баре, наверняка был всего лишь тамошним завсегдатаем, привлеченным их «левыми» разговорами.
Литтел зашел в станционный бар и выпил три порции виски с пивом. Рождественский ужин со Сьюзен требовал подкрепления.
Они долго говорили друг другу любезности. Разговор вращался вокруг безопасных тем.
Сьюзен напряглась, когда он обнял ее. Хелен уклонилась от объятий. Клер превратилась в женский вариант Кемпера — сходство между ними стало просто поразительным.
Сьюзен ни разу не назвала его по имени. Клер называла его «Уорд, мальчик мой», — Хелен рассказывала, что она с удовольствием общается с компанией будущей мачехи. Сьюзен стала курить точь-в-точь, как ее мать: опустив голову вниз, чтобы затянуться и вскинуть ее в такт струйке сигаретного дыма.
Да и квартира ее в точности повторяла обстановку жилища Маргарет: обилие фарфоровых безделушек и громоздкая мебель.
Клер ставила на патефон пластинки Синатры. Сьюзен разлила по кружкам сильно разбавленный эг-ног, — должно быть, Хелен рассказала ей, что у ее отца проблемах с алкоголем.
Он сообщил, что сто лет не видел Кемпера. Клер улыбнулась — она-то была в курсе отцовских секретов. Сьюзен накрыла на стол: безвкусная глазурованная ветчина по рецепту Маргарет и сладкий картофель.
Они сели за стол. Литтел склонил голову и стал молиться:
— Отче наш, благослови нас и наших друзей, что нынче не с нами. Вверяю Тебе души трех недавно почивших людей, чья смерть стала итогом самонадеянных, пусть и искренних, попыток облегчить правосудие. Прошу Тебя: благослови нас в этот святой день и в грядущий год.
Сьюзен закатила глаза и сказала:
— Аминь.
Клер нарезала ветчину, Хелен разлила вино.
Бокалы девушек были полны; в бокале Литтела было ровно на глоток. Это было дешевенькое «Каберне Совиньон».
Клер сказала:
— Сегодня вечером папочка собрался сделать предложение своей любовнице. Давайте же выпьем за папочку и за мою новую хитренькую маму, которая всего на девять с половиной лет старше меня.
Литтел едва не подавился вином. Карьерист Кемпер станет тайным шурином братьев Кеннеди…
Сьюзен сказала:
— Клер, ну ты что? «Любовница» и «хитренькая», да еще в одном предложении?
Клер сделала «кошачьи когти»:
— Ты забыла упомянуть разницу в возрасте. Чего это ты? Все же знают, что разница в возрасте — твоя любимая мозоль.
Хелен застонала. Сьюзен отодвинула тарелку и зажгла сигарету.
Литтел наполнил свой бокал. Клер улыбнулась:
— Уорд, мальчик мой, как думаешь: в какой области юриспруденции преуспеет каждая из нас?
Литтел улыбнулся в ответ:
— Ну, это нетрудно. Сьюзен защищает преступников, Хелен — сбившихся с пути истинного фэбээровцев, а Клер придется заняться корпоративным правом, чтобы оплачивать счета своего пенсионера-папаши, привыкшего жить на широкую ногу.
