Оглядевшись на всякий случай вокруг, Галочка разделась. На сумку, где лежал пакет, бережно положила снятые и аккуратно сложенные топик и джинсы. Потрогала воду ножкой… Ай! Парное молочко! Прыгнула в ласковую волну и зафырчала от удовольствия. Какое счастье! Это в тысячу раз лучше, чем на Днепровском пляже в Киеве, так что, даже спасибо Евгению Васильевичу за эту командировку.
Осторожно, чтобы не поранить нежную кожу ножек об острые скалы, вылезая из водички, Галочка оперлась коленкой на гладкое углубление в скале и тут вздрогнула… Какая то тень застила солнце. Она поглядела вверх и увидала троих незнакомцев в спортивных костюмах. Незнакомцы поганенько лыбились.
— Ну что, курортница-туристочка? За морем за приключениями сюда к нам приехала? — спросил тот, что был повыше и потолще других.
— Я на стройку к прорабу документы привезла, — машинально прикрывая грудь руками, испуганно ответила Галочка.
— Какая тут стройка? Какой прораб? — рассмеялись незнакомцы, — тут теперь нет никакой стройки, тут теперь поселок татарский, Кундыр называется, а по русски «Нахаловка».
— Пустите меня, — беспомощно и испуганно озираясь, и как бы ища защиты, запричитала Галочка, сейчас за мной прораб, Володя Сипитый приедет.
— Никто за тобой не приедет, хватая Галочку за руку и валя ее на земь, — сказал толстый. Остальные, довольно рогоча, бросились ему помогать.
Насиловали Галочку долго. Может час, а может и все полтора…
И когда растерзанная, оборванная, вся в синяках и кровоточа, она выползла к бывшей прорабской, и когда там такую полу-живую нашел ее Володя Сипитый, Галочка упала к нему на руки и потеряла сознание.
Сама краща акустика і електронні підсилювачі кращих західних фірм. Магазин «Звук» на вулиці Казачей Слави. Автомобільна аудіо і відео системи. Автомобільні сигналізації «Блек-баг» і іммобілайзери всіх видів.
От Киева до Запорожья пятьсот семьдесят километров.
— Как от Москвы до Питера, — заметила Алла.
— Примерно так, — согласился Николай.
Козак повез свою девушку к себе на родину.
— А жить где я буду? — деловито поинтересовалась Алла, — у твоих родителей с тобой вместе я ночевать не буду, мне это неудобно, мы не в таких отношениях.
— А в каких мы отношениях? — игриво насупил брови Николай, — ты моя…
— Кто я твоя? Ну? — шутливо отталкиваясь и понарошку сопротивляясь объятиям возлюбленного, — взвизгнула Алла.
Наконец, поддавшись его силе и напору, Алла затихла с долгим поцелуем на губах.
— Жить тогда я тебя помещу к моей сестре Маринке, она отдельно живет, а сам, естественно, у родителей остановлюсь, это тебе подходит? — спросил Николай, продолжая сдавливать девушку в стальном кольце своих львиных лап.
Поезд, стуча колесными парами на стрелках, уже подъезжал к Запорожью.
— Запорижже… Запорижже…, - Алла с превеликим трудом пыталась заучить правильное произношение, — Запорижже…
— Раньше, до двадцать первого года он Александровском был в честь вашего царя Александра, тебе бы так легче выговорить было, — засмеялся Николай.
— Ничего, я и так выучу, не беспокойся, — ответила Алла, подхватывая свою нетяжелую дорожную сумку, поезд уже замедлял возле перрона ход.
Иван — муж сестры Николая, встречал их на машине.
— Сперва Аллочку к вам с Мариной завезем, пусть душ с дороги примет, а потом уже меня к батьке с мамой, — распорядился Николай.
Марина с Иваном жили в престижном Хортицком районе на улице Будименко.
— А ваши родители где живут? — поинтересовалась Алла.
— Рядом, на Заднепровской, — ответил Иван.
Он лихо крутил руля и весело комментировал дорожную обстановку.
— Иван у нас патриот, — похвалил зятя Николай, — на нашей, на запорожской машине ездит.
— «Славута», бывший «Запорожец», — уточнил Иван.
— Это улица Набережная, это улица Победы, а это улица Сергея Тюленина, — пояснял Иван.
— Там Жовтнёвый район, а там Ленинский, — помогал Ивану Николай, там мы раньше все вместе жили, там я с Мариной в школу ходил.
Переехали по большому красивому мосту.
— На Хортицу въехали, — пояснил Иван, — скоро уже дома будем.
— А где Днепрогэс? — поинтересовалась Алла, — отсюда не видно?
— От вокзала по проспекту Ленина десять километров до Днепрогэса, — с готовностью ответил Иван.
— Завтра мы с тобой туда поедем, — пообещал Николай, — завтра и на Днепрогэс, и на старую Хортицу, где семисотлетний дуб, что еще вольную Запорожскую Сечь помнит поедем.
— Засыхает старый дуб, — с сожалением заметил Иван, — из Киевского университета привозили ученых дуб смотреть, ничего они поделать не могут, засыхает.
Незаметно доехали до дома Марины и Ивана.
Обычная панельная девятиэтажка, каких в Москве — миллион и больше.
Поднялись на лифте на шестой этаж.
Дверь в квартиру уже была раскрыта и сестра Николая в фартуке, повязанном поверх красивого парадного платья, встречала дорогих гостей на лестничной площадке. Тут же под ногами крутились двое деток и собака.
Брат и сестра расцеловались.
