— Только я не уверен, что именно это тебе надо и что это тебе поможет, — сказал Глеб.
— Но делать то что-то надо! — едва не в истерике вскричал Евгений, — бизнес у меня под татарами, сын в больнице, денег больше нет.
— Я тебя понимаю, старичок, — по приятельски сочувственно сказал Глеб, — что от меня требуется, сделаю, с людьми сведу, но за последствия не отвечаю.
Глеб не обманул.
В пол-десятого Воздвиженский подрулил к высотке возле «двух ядранов» и потолкавшись в вестибюле уже через каких-нибудь четверть часа, получив пропуск, минуя охрану, прошел к скоростным лифтам.
Двенадцатый этаж. Тенькнул звоночек лифта. С любезной улыбкой, Воздвиженский пропустил вперед себя какую-то совершенно юную секретаршечку с прозрачной папкой в наманикюренных пальчиках.
— Наверное, чья-то дочка-студентка в МИД пристроена, — глядя на ножки и на пряменькую спинку девочки, подумал Воздвиженский, — пристроил папа на тепленькое местечко, а я вот, наверное, плохой отец, Васька у меня в больнице, а я совсем ничего не могу…
Так, в невеселых мыслях по толстой ковровой дорожке Воздвиженский и доковылял до офиса 12-501.
— Я Воздвиженский, от Повлонского, — представился Евгений, протягивая визитную карточку.
— Присаживайтесь, мне о вас Глеб говорил, — принимая визитку, дежурно предложил хозяин кабинета, — вам чай или кофе?
— Нет, минералку, если можно, — ответил Воздвиженский.
— Сейчас к нам еще один господин подтянется, — сказал хозяин кабинета, — ему тоже будет интересно послушать ваш рассказ.
Вообще…
Вообще, Воздвиженского если откровенно на хер не послали, то это только по принятой в МИДе практике вежливого обращения со всякого рода ходоками.
Его сперва внимательно выслушали, особенно в тех местах, где про изнасилование секретарши Галинки Махновской. Выслушали… А потом мягко послали.
— Вся наша история современных отношений с Украиной говорит в пользу пассивного наблюдения, — сказал хозяин кабинета.
— Путин туда ездил, и что? — добавил подошедший к нему товарищ, — так что, невмешательство это лучшая позиция.
— Что бы мы там не предпринимали, Евгений Васильевич, для уверенности подглядев в визитку Воздвиженского, сказал хозяин кабинета, — хохлы назло нам — москалям все равно все наоборот сделают.
— Вобщем, если у вас имеются какие-то идеи, Евгений Васильевич, можете что-то предпринять сами на свой страх и риск, но без нашего участия, — подытожил товарищ хозяина кабинета.
— Критиковать мы все умеем, — поднимаясь из за стола и на прощание протягивая Воздвиженскому руку, сказал хозяин кабинета.
Вобщем…
Вобщем, мягко послали на три буквы.
Пінка для гоління «Жілетт» для справжнього чоловіка нічого кращого не немає.
— Он гений, он просто пророк и гений, — кричал Николай.
Казак брился в ванной, а через открытую дверь из гостиной орал телевизор:
«Політична криза на Україні досягла піку. Президент Юрий Ильченко видав указ про розпуск Верховної ради і призначення дострокових виборів на 27 травня 2007 року. Більшість в парламенті, що підтримує уряд Віктора Янушевича, відмовилося підкорятися і у відповідь видало закони про блокування фінансування нових виборів і розформування нинішнього складу Центрвиборчкому».
— Мля, генерал просто гений и пророк, — кричал Николай, смывая с лица остатки пенки «жилетт», — он все предвидел!
А телевизор продолжал наяривать:
«указ про розпуск парламенту він підписав, щоб захистити націю від посягань на конституційний порядок України. „Я ухвалив це рішення згідно Конституції України“, — заявив Ильченко в понеділок увечері в своєму телезверненні до народу. „Це крайній захід, але воно стало неминучим“, — додав він. Политический кризис на Украине достиг пика».
— И що мы теперь будьмо исти? — сам себе и телевизору крикнул Николай, насухо вытирая щеки.
«Більшість в парламенті, що підтримує уряд Віктора Янушевича, відмовилося підкорятися і у відповідь видало закони про блокування фінансування нових виборів і розформування нинішнього складу Центрвиборчкому. Політична криза на Україні досягла піку.» — веселым отголоском отозвался телевизор.
В офисе шефа царили необычайные и даже в дни выборов, невиданные кутерьма и уныние, от которых веяло безысходностью, как с картины Кукрыниксов «Последние часы в бункере».
— Шеф велел тебе связаться с Хербстом насчет того, чтобы срочно приехал Манафорт, — сказала Николаю секретарь Валентина, как только Казак прибыл на работу.
За связь с посольством как раз отвечал Николай, потому как по оперативным правилам, звонить по таким делам и таким абонентам можно было только с закрытых от прослушивания линий, а это как раз и входило в сферу работы Казака.
— Что еще он передавал? — поинтересовался Казак, — насчет того чтобы ему новое место работы где-нибудь дворником или экспедитором он не просил?
Валентина стрельнула глазками на Николая и не ответила.
— Да! На все двести процентов напророчил генерал Колея, — хмыкнул Николай, — теперь его выкинут, как презерватив, а что же я? Я не хочу, как презерватив!
Одна отрада — Алла снова была с ним в Киеве. И с нею все шло на лад. Ни ссор — ни перепалок, ни недомолвок!
