Вначале нашего рассказа об искушении и искусителях мы вспомнили о бывшем американском вице-президенте и взяточнике Спиро Агню, который пришел в Белый дом из штата Мэриленд. Кроме Агню этот край дал еще немало мошенников, занимавших высокие посты. Вот почему очередной губернатор штата Марвин Мэндел заявил при вступлении в эту должность: «Мэриленд был синонимом стяжательства, коррупции и взяточничества... Но с этим навсегда покончено». Через три с половиной года суд признал его виновным во взяточничестве, и ему пришлось оставить свой пост. Искушали Мэндела бизнесмены, которым он за их доллары обеспечивал выгодные сделки и дополнительные прибыли. «Что за напасть! — восклицает газета «Вашингтон пост».— Может быть, в атмосфере Мэриленда завелись какие-то особые бациллы? Может быть, этот штат чем-то отличается от других?» В том-то все и дело, что не отличается!..
Необъятные просторы Соединенных Штатов, калейдоскопическая пестрота населения, иная социальная система, прямо противоположная нашей, а также совершенно иной, отличный от нашего исторический путь развития, другой уклад жизни (мораль, быт и нравы) — все это приводит к такому положению: чем основательнее узнаешь Америку, тем больше вопросов ставит она перед тобой. Многое покажется странным, когда впервые увидишь ее лицом к лицу, но с годами, в результате долгих личных наблюдений, возникают все новые и новые темы для раздумий. На примере познания США понимаешь смысл утверждения: «Я знаю, что я ничего не знаю». И в то же время наша страна так же (если не более!) сложна для понимания ее американцем. В США знают о Советском Союзе гораздо меньше, чем мы о Соединенных Штатах, а то, что знают, зачастую искажено.
Во взаимной трудности восприятия друг друга и кроется, по-моему, одна из главных причин многочисленных сложностей на пути установления советско-американских контактов в самых разных сферах. Видеть и пытаться понять — вот единственный способ преодоления этой взаимной трудности. Пытаться спокойно разобраться во всем, что озадачивает, не раздражаться, а сосредоточиться. И главное — не торопиться с выводами.
Столько американских парадоксов, что я не знаю, с какого из них лучше начать иллюстрировать высказанные выше мысли. Ну, скажем, возьмем молодых и стариков. Две крайности, два рубежа (начальный и конечный) сознательной человеческой жизни. Рассмотрим вполне благополучный слой тех и других: молодые люди, входящие в жизнь, но еще не без помощи родителей, и старые, вышедшие на заработанную ими пенсию. То есть и те, и другие берутся нами не в каких-то крайних ситуациях, а в условиях вполне нормальных, никакого беспокойства не вызывающих. Какими я лично вижу эти две группы населения США сегодня? В целом, в общем, старики, на мой взгляд, смотрятся более жизнестойкими, жизнерадостными и деятельными, чем молодые. Странно, не правда ли? Но мне кажется, что есть основания для такого суждения. Я много общался в США и с молодыми, и со стариками. Однажды я путешествовал по стране с пятью американскими студентами на двух автомашинах. В другой раз ездил по Соединенным Штатам в сопровождении пенсионеров, причем они менялись, передавая меня друг другу. Я жил и в студенческих общежитиях, и гостил у людей более чем пожилого возраста. И, наконец, сам я начал свое знакомство с Америкой много лет назад, будучи еще молодым, так что в то время успел пообщаться на равных с молодежью, а теперь с людьми зрелыми и старыми. Почему же последние отличаются, с моей точки зрения, большей, я бы сказал, боевитостью, чем их внуки? Причин много. Корни их уходят, разумеется, в тот самый американский образ жизни, о котором мы ведем разговор в этих очерках. Все их, наверное, не перечислишь. А главное — с какой начать?
