В двухэтажном, на вид нежилом доме светилось только подвальное окно. Пока милиционеры окружали дом, один из них осторожно заглянул внутрь и замер.
— Ты что? — одними губами спросил у него подошедший сзади Железяка.
— Вот это кино, лейтенант!..—восхищенно прошептал оперативник и кивнул головой в сторону окна.
Посмотреть, действительно, стоило.
Блатной, видимо, страдал манией величия, поскольку на постели, кроме него, копошились целых три потаскушки. Молоденькие, стройные, по последней моде с мелкими остренькими грудками, они пытались создать хоть сколько-нибудь подходящую случаю композицию, но получалось у них плохо.
Блатной, видимо, к изыскам не привык, а потому норовил поймать одну из них и примитивно трахнуть, две же другие оказывались не у дел и, наконец, махнув рукой на товарку с клиентом, увлеклись друг другом, что получилось у них довольно естественно.
Желязяка многого насмотрелся в жизни, но сейчас помимо воли увлекся, с удовольствием наблюдая, как одна из девушек целует другой грудь, отчего та закидывает назад голову с закрытыми глазами и вскидывает худенькие руки...
Тут за углом один из оперов наступил ногой на ведро, которое покатилось куда-то с веселым звонким лязгом. Залаяли собаки.
Блатной подскочил, как на пружинах. Казалось бы, валялся в постели, а глядишь ты: в руке у него уже был наган.
— Брось пушку и лицом к стене! — прокричал в окно Железяка, без особой надежды на успех. И действительно, блатной сразу выстрелил на голос и метнулся в глубь дома.
Оконное стекло разлетелось от выстрела, но лейтенанта не задело.
Оперативники окружили дом, трое вломились в дверь. На некоторое время установилась тишина, потом бухнул опять выстрел из нагана, вслед за ним — два из «Макарова».
— Живым его, суку, брать,— крикнул лейтенант и отошел чуть подальше от дома, пытаясь определить, куда блатной будет бежать дальше.
Блатной тем временем, стараясь не шуметь, пробирался на крышу. На чердаке было тихо, и ему уже показалось, что пронесло. Он подошел к слуховому окошку и, выставив вперед руку с оружием, начал вылезать.
В тот неудобный момент, когда он наполовину был на крыше, а наполовину еще на чердаке, сверху на него сел оперативник и умело вывернул руку с пистолетом.
— Приехали, браток,— сопя произнес он и стал совать наган за пазуху, а другой рукой попытался достать наручники.
Блатной улучил момент и, натужно застонав, выгнул спину, так что оперативник свалился с него вбок и, потеряв равновесие, покатился к краю крыши.
Блатной проворно выскочил наружу и побежал по коньку, громко топая по жести босыми пятками.
— Вон он! —закричал кто-то снизу.— Стой, стрелять буду!
— Не стрелять! — командным голосом закричал блатной.— Брать живым!
; -: '
— Вот мерзавец,— даже как-то уважительно пробормотал Железяка, наблюдая, как совершенно голый блатной бежит по крыше.— Стрелять можно! — прокричал лейтенант.— По яйцам ему цель, это ранение не опасное.
— Ах ты, сука ментовская...
Оперы снизу наблюдали за блатным, которому, казалось, деваться было совершенно некуда.
— Ладно, побегал и хватит! —крикнул Железяка. —А то правда стрелять будем.
— Ты попади сначала,— ответил блатной.
— Ну, черт с тобой! Мне даже больше нравится, когда на допросе тоненьким голоском...
Но тут блатной выкинул фортель. Он неожиданно разбежался и прыгнул с крыши. За счет высоты он пролетел довольно далеко и угодил в какое-то дерево, что росло на соседнем участке. Раздался звук ломающихся ветвей, мат и блатной исчез.
—На поле бегите слева!— крикнул Железяка двум оперативникам.— А вы за машиной, подгони с фарами к перелеску!.. Да девчонок кто-нибудь задержите!
И сам бросился вдогонку за блатным.
Он настолько долго уже изучал эту породу людей, что удивить его практически никому не удавалось. Он наперед знал, что они выкинут, как себя поведут.
Вот и сейчас, перемахнув через забор, он совершенно точно знал, куда блатной побежал. Вот туда — в темноту, через кусты, к лесу. Он выровнял дыхание и побежал следом.
Не прошло и нескольких минут, как он заметил впереди мерцающее белым голое тело. Беглец явно начал уставать.
— Эй! — крикнул' Железяка.—У тебя задница как путеводная звезда! Так и светится!
Блатной наддал, но хватило его не надолго, и через минуту расстояние опять стало сокращаться.
«Сейчас он попытается спрятаться в кустах и напасть сбоку»,— машинально подумал Железяка. И действительно, тот метнулся вправо и пропал. Железяка пробежал еще несколько шагов и пошел шагом:
— Ну, выходи, родной, выходи. Некуда тебе деваться...
Говоря, Железяка на всякий случай поставил пистолет на предохранитель. Мало ли что, вырвет и сразу стрелять захочет, а тут какая-никакая, а оттяжка. Может в полсекунды, а есть. Сам он стрелять не собирался. В голого, безоружного — даже как-то неудобно.
Он прошел еще несколько шагов и почувствовал, что блатной в ближайших кустах.
Железяка покрепче взял пистолет и нарочно повернулся к нему спиной.
