Америкен бой полностью

Вначале это был просто столик с прохладительными напитками да жевачкой, потом перекупленный у «Со­юзпечати» ларек, потом станционарный павильончик. И все это время владелец его исправно отстегивал от выручки Близнецам. А тут вдруг решил еще покруче обосноваться, сделал на перекрестке светящуюся рекла­му, к павильончику пристройку соорудил, купил два хо­лодильника, потому что лето, и напитки должны быть холодными.

После этого бросился Близнецам челом бить, дескать, увлекся, подрядчики подвели, потратил много очень. По­времените, а за мной не заржавеет, потом отдам. Короче, сам сунул голову в пасть.

Близнецы,—не сами, конечно,— согласились, но на­значили такой процент, что по всему выходило, через месяц или полтора вся торговая точка переходит в их полное владение.

Хозяин тут запаниковал, попытался ссуду взять, за­нять у кого-нибудь. Но ссуды просто так не давали, а в долг боялись, все уже знали, что Близнецы на это местечко глаз положили.

Поняв, что обложили его плотно, хозяин стал хва­таться за соломинки и даже обратился в милицию. Тут с ним вовсе общаться перестали, даже оптовики шараха­лись от него, как от чумного. Милиция же пообещала охранять и вменила в обязанности патрульной машине к нему заворачивать и проверять — жив ли? Патруль заворачивал регулярно, менты бесплатно брали сигареты и вообще кому что нравится. Хозяин даже как-то вздох­нул с облегчением, потому что у патрульных аппетиты были примитивные и вообще люди оказались не в пример приятнее, чем близнецовские бандюги.

Но рано радовался: дурной пример может быть зара­зителен, и Близнецы совершенно закономерно решили его наказать.

Ну, во-первых, потому что деньги не пла­тит. А во-вторых, потому что подрывает уверенность во всесильности мафии.

Тут и появились Зяма с Петро — как двое из ларца, одинаковы с лица: 

— Что, старый хозяин, надо?

— Ребят, проблемы какие?—хозяин наклонился к окошку и получил суховатым остреньким кулачком в глаз. Он отлетел к задней стене и порушил спиной полки с припасами. Сверху на него попадали банки, бутылки, пакетики...

Чего-то подобного он давно ждал. Но уж никак не мог представить, что займутся им вот так, внаглую, среди дня. Однако дверь в павильончик была заперта крепко, на окнах решетки. Никак до него было не до­браться. Тут нужен был автоген.

Это блатные и сами поняли, пока кололи стекла и, матерясь, как голодные волки ходили вокруг магазин­чика.

— Что, суки, взяли? — вопил хозяин в припадке вы­званной шоком отваги, зажимая ладонью кровоточащий глаз.— Сейчас патруль подъедет и сядете у меня!..

— Пока мы сядем, ты сдохнешь!— хорохорились блатные, но оружия у них с собой не было и до хозяина добраться они явно не могли. И товар полноценно по­портить тоже. Из всей вылазки получилось полное безо­бразие и срам, за который, они это знали, отвечать придется по самому высокому счету. Близнецы терпеть не могли, когда их, по их мнению, позорили шестерки.

По улице тем временем сновали машины. Некоторые притормаживали, но останавливаться никто не хотел. Пешеходы, углядев прямо по курсу такие красоты, спеш­но форсировали проезжую часть и торопились по своим делам по другой стороне улицы.

Но блатные знали, что подленький народец только тут трусит, а добежит до первого мента и заложит их, как, пить дать заложит...

Так что времени было не так много. На все про все минут пятнадцать.

— Ах, сука,— бесновался Петро, тряся ручищами не­податливые решетки.— Упаковался? Думаешь, не добе­русь!..

Зяма тем временем пытался достать сквозь разбитые окна сигарет и не порезаться. Но хозяин, заметив маневр, осмелел настолько, что подлетел изнутри коршуном и что есть силы жахнул по алкающей руке палкой. Зяма дернулся, пропорол осколками кожу и завертелся на месте, подвывая от страха — вида своей крови он не переносил.

— Петро, Петро! — хотел жаловаться он, но заметив, что порез пустяковый, вены не задеты, даже опьянел со злости.

— Петро!—дико завопил он, бросаясь к машине.— Дверь ему там подопри чем-нибудь!

А сам уже тянул из багажника канистру с бензином.

— Чего? —не понял Петро стратегического хода.

 — Дверь подопри, пидер!

— Ага! — Петро бросился выполнять приказ млад­шенького, а тот, вихляясь всем телом от тяжести в руке, подплыл к павильончику и стал плескать на его стенки бензин.

 —Сейчас ты у меня маму вспомнишь,— приговари­вал тон,—Сука, ты у меня будешь знать... 

Заметив, что дело пахнет жареным; причем в прямом смысле, хозяин струхнул и заметался по своему магазинчику: 

— Ребят, вы что? Вы в своем уме-то? Эй, ребят? Вы чего это задумали-то?

— Ща узнаешь!— визгливо вопил Зяма.-—Петро, за­води тачку, он мне руку порезал!

Петре полез в машину, с завистью наблюдая, как его любовничек чиркает спичками. 

Пламя лупануло неожиданно сильно, так что Зама отскочил в страхе и бросился к машине. Та сорвалась с места и через секунду скрылась в переулках.

Хозяин носился по магазинчику, как огромная крыса. Он голосил и бился в дверь, которую открыть не мог.

Тут у пожара стали останавливаться машины и кто-то догадался сбегать в пожарную часть.