В подтверждение своих слов Деб стянула одеяло до пояса и предъявила Нику действительно совершенно сонные груди, еще хранящие следы складочек от пижамы. Ник прижался к ним губами по очереди и почувствовал, как они расправляются, разглаживаются и словно прихорашиваются, обретая более определенную форму.
— По-моему, они просыпаются,—заметил Ник, собираясь вновь поцеловать так приятно пахнущую со сна кожу, но Деб опять взвизгнула и моментально завернулась в одеяло:
— Что у тебя на уме? Где кофе? Собраны ли вещи? Куда ты задевал свой паспорт?
Нику всегда удавалось безошибочно определить, кокетничает Деб или его ласки только приятны ей, но не возбуждают. Сейчас был очевидный второй случай. Ник легко победил свое, начинающее давать о себе знать, желание и, оставив Деб нежиться в кровати, отправился на кухню готовить завтрак.
* * *
Завтракали в гостиной, за тщательно сервированным столом, но среди расставленных по всему полу полосатых красно-синих сумок. Сумок было неприятно много. Краем глаза Ник пересчитал их и понял, что в каждой руке придется нести по три, а свою, видимо, взять в зубы. «Ну да не беда,— решил про себя Ник.— Дотянем, бывало и пострашнее». Он подлил себе кофе и начал намазывать тост джемом.
Деб следила за его действиями чуть задумчиво.
— Господи,— наконец сказала она.—Как я тебе завидую! Как это все получилось некстати...— Она развела руками, печально посмотрев на свой живот.— Мне так хочется поехать с тобой!
— Мне тоже,— ласково ответил Ник.—Но пока нельзя. Побудь тут, подожди меня. Я ненадолго.
А потом уже вместе съездим. —
Он подмигнул и тоже кивнул на живот:
— Втроем. О.К.?
— Уговорил,— Деб рассмеялась.
Она допила свой кофе, составила грязную посуду на поднос и отнесла в кухню, где через минуту заурчала посудомоечная машина.
— Ну,—она повела руками в стороны, демонстрируя поклажу, которая сделала бы честь небольшому каравану.— Не пора ли собираться?
Ник послушно вскочил. Но Деб с сомнением посмотрела на него:
— Слушай, красноармеец, а ты хотя бы до машины все это дотащить сможешь?
— Ты не понимаешь. Я еду в Россию, и мне надо привыкать к тамошним порядкам,—серьезно начал Ник.— Но, видишь ли, по традиции, у нас там принято в качестве вьючных животных использовать женщин. Так что иди сюда и нагнись пониже.
— Вот еще! — возмутилась Деб.— Я не женщина.
— А кто же ты?
— А я черный буйвол. А ну посторонись, стул!
Деб сложила на голове пальцы рожками и понеслась на Ника, по пути проворно убрав с дороги стул. Но Ник ловко поднырнул под нее и через секунду жена очутилась у него в руках. Он невысоко подбросил ее, но все-таки вызвал подвизг, в котором был не столько страх, сколько восторг.
— На самом деле в России все наоборот. Вот сейчас возьму все сумки, посажу тебя себе на шею, так и пойдем в аэропорт. А машина —это роскошь.
Деб привычно, поскольку проделывала это не первый раз, взобралась Нику на шею и устроилась там поудобнее, спустив ноги и придерживаясь ими за торс мужа:
— Отличная идея! Так мы сэкономим бензин, не загрязним окружающую среду и сможем избежать противных пробок, в которых меня тошнит. Ну, поехали. Твои рассказы о России заставили меня полюбить эту страну.
— А как же движение феминисток?
— А я не феминистка. Мне нравится идея страны, где женщины ездят верхом на мужчинах. Потому что, что?
— Экология! — Деб сама подтрунивала над своим увлечением движением «зеленых».
Они еще скакали некоторое время по дому, как расшалившиеся школьники, и только подустав, начали грузить вещи в старенький «фордик» залихватского ярко-синего цвета.
* * *
К живой изгороди, что отделяла их дом от соседнего участка, подошла женщина и стала наблюдать за погрузкой. Деб стояла у машины, помогая утрамбовывать вещи. Ник таскал сумки из дома. Когда в целом операция была завершена, крышка багажника захлопнута, а «фордик» недовольно осел на задние колеса, соседка махнула рукой:
— Привет!
— Привет!—хором ответили Деб и Ник. «Ну,— подумал Ник.— Сейчас она спросит, как дела, а мы ответим, что замечательно. Потом она спросит, еду ли я в Россию, хотя уже спрашивала об этом и вчера и три дня тому назад. И мы ответим, что да, я еду в Россию. Тут она пожелает счастливого пути и спросит, скоро ли я вернусь...»
Ника несколько утомляли эти нескончаемые и постоянно повторяемые всеми диалоги. Это была какая-то странная, растянутая во времени форма вежливости. Там, где другой нации хватало двух слов типа «здравствуйте — здравствуйте», американцам непременно хотелось завязать некое подобие светской беседы.
— Как у вас дела? — спросила соседка.
— Хорошо! —ответили Ник и Деб и широко разулыбались, как того и требовал ритуал.
— Ник едет в Россию? — тоже улыбаясь спросила соседка.
Ник несколько виновато развел руками, дескать, глупо отпираться, действительно еду:
— Да, в Россию.
— Берегите себя,— вдруг довольно проникновенно попросила соседка.— За то время, что вы тут живете, я очень привязалась к вам. И потом, кто же будет помогать Джону чинить его машину?
