— Хрен тебе, — вдруг довольно весело запротестовал шофер. — Монтировочку ту я в реку бросил, а дырочки она без всяких пуль оставляет. И гильз нет. Хрен бы ты меня поймал… Но и тех ты бы тоже не поймал, потому что менты — вы и есть менты. Сосульки со свистком. Ни хрена-то вы не можете, только пыжитесь…
— Злой ты, Коля, — обиделся Железяка. — Мы же твою задницу…
Коля немедленно снял правую ручку с рычага переключения передач и помахал ею в воздухе.
— Ну ладно, не твою, — легко согласился Железяка. — У тебя монтировочка. Мы таких придурков как ты пытаемся…
— Херня это, летеха, — вдруг спокойно ответил Коля, проезжая на красный свет. — Вы говно это вылавливаете без всякой связи с нами. Ловите? Спасибо. Но не надо говорить, что вы кого-то защитить можете. Только постфактум. Разумеешь?
Железяка на самом деле разумел. Действительно, сколько он сам отпустил готовых придурков с напрочь вытекшей тормозной жидкостью! Страшно подумать. Только на них в тот момент ничего серьезного либо вовсе не было, либо еще пока не открылось. А таких, как Коля ловил, еще как! Не каждый в растрату войдет — монтировку в реку… У них в гаражах и находили: монтировки, кувалдочки медные, отвертки со следами крови и волос… И шли те, болезные, за свое понимание справедливости знакомиться с настоящими зеками…
— Ладно. Все равно, если б нас не было, прыгали бы вы все с тумбы на тумбу, и никакие монтировочки вам бы не помогли…
Тут Коля затормозил и встал как вкопанный перед домом:
— Приехали, однако.
— Подожди тут, — велел Мухин. Сам же он направился в ближайший пункт охраны порядка. Как это ни странно, в это позднее время там горел свет. Лейтенант хотел, чтобы все было максимально секретно. Но он просто не знал, где именно произойдет задержание и поэтому участкового предупредить не мог.
В пункте охраны порядка сидела компания серьезно подвыпивших молодых людей. Они пели песню про «земличку Алясочку» столь фальшиво, что Железяка, несколько пьяный все-таки от тех двухсот грамм водки, что выпил с котлетками, с трудом подавил в себе желание пострелять их всех, как возможное экзистенциальное зло. Но сдержался.
— Кто главный? — спросил Железяка, входя в комнату. — Главный кто?
Его появление никого не взволновало. Остальные продолжали петь. Только встал неровно как тростиночка, какой-то хилый сержант, и, покачиваясь от дуновений песни, заявил:
— Протек кто-нибудь?..
Железяка заколебался. Все выстраивалось не так. Людей было мало. Строго говоря — он один. Все остальные — пьяные. И еще Коля с монтировкой. Сержант не вязал лыка и хоть тем и был хорош, но для дела не приспособлен.. '
— Ребята! — неожиданно даже для себя сказал Железяка. — Короче, мужики, ваша помощь нужна. Ну-ка все встали и со мной. Идем брать двух опасных преступников. '
Первым поднялся сержант, попытался вынуть из кобуры пистолет и тут же упал.
— Спокойно! — разом поняв ситуацию, одернул всех Железяка. — Оружие не брать. Ребята, все в оцепление. Я всем покажу…
Как это ни странно, но пьяная компания потекла за лейтенантом даже с некоторым воодушевлением. Все певшие враз замолчали и поволоклись на заранее подготовленные Железякой позиции. Сам лейтенант волок сержанта, который вовсе перестал соображать, что есть что и пытался поднять хоть какой-нибудь взвод в атаку.
Пришлось тихонько, пока вся остальная пьяная братия шла вперед, стукнуть его в лоб, чтоб не отсвечивал, и сунуть в кусты. Никто пропажи бойца не заметил.
Железяка прошел к нужному подъезду и с трудом распределил несколько человек по сторонам от двери.
— Значит так, ребята. Отечество в опасности. Всех, кто будет отсюда выбегать, ломайте, к черту. Следите за другими подъездами. Все поняли?
— Все, — нестройно ответили пьяноватые собутыльники законной власти. — Мы щас их…
. — Спокойно! — предупредил Железяка. — Лишних движений не надо. Эти двое со мной.
Эти двое были особенно трезвы, то есть не падали. С ними и с Колей Железяка поднялся на нужный этаж и приготовился к бою.
По правилам у него должен был быть только штатный пистолет. Однако правила отставали от жизни. Ничуть не смущаясь зрителей, он достал из чехла для теннисной ракетки сначала ствол, а затем основную часть помпового ружья «ИЖ-16».
Стрелял он из него только один раз, на даче. Было здорово. Через сорок минут приехали какие-то люди из ФСК и спрашивали, что это так бабахало?
Тогда Мухин им естественного хода событий не открыл, сославшись на многонаселенность дачных участков. Но теперь, без профессиональной поддержки, готов был рискнуть. У двери квартиры он передернул внутреннюю грудку у гладкоствольного оружия и дослал в патронник картечь. Там были еще разные заряды, но Железяка точно знал их очередность. Первый — чистая
психотерапия. Ну, вышибет половину двери. Второй — та же картечь, но круче. Потом шли пули. Это было совсем мрачно. На пути этой гладкоствольной пули вообще ничего-ничего не оставалось. Получалась такая дырка, которую Мухин видел раз в морге и после этого проникся уважением к штучке. Потом по случаю она ему досталась, но все как-то ситуация не складывалась в деле ее
опробовать.
