Он просмотрел список убитых в порядке очередности. Лепчик и компания, голубые, Зелень и двое телохранителей. Косой, но тот пал от рук Семенова и то только потому, что сам к нему приехал. Он не в счет. И сразу стало ясно, что пара голубых в этот неполный еще список не вписываются. Если бы они попали в окружение кого-нибудь из центровых и там погибли бы, в этом не было бы ничего странного. Но к ним специально приехали на дом, хотел утопить, а потом пристрелили. Может, свои? Боялись, что дадут показания? Но зачем мочить, могли предупредить, и тех бы след простыл. Они и так в розыске были. И вот еще что: Лепчику тоже позволили выхватить пистолет.
Нет, голубых порешили все те же убийцы. Почерк их. Но их-то зачем? Что может объединить их с верхушкой банды? Что эти двое сделали такого, что удостоились выезда к ним личных киллеров?
«Господи, — промелькнула мысль. — Неужели Коломеец за свой ларек решил всех их положить? Ведь вот он, ход. Ларек разбивали эти двое, они часть организации. Значит и врага два — организация и исполнители. Получается, что не передел это, а частная месть. Сколько же может стоить группа наемников — профессионалов на такое дело? Да у кого в городе такие деньги есть? Или капиталисты догадались вскладчину все свои проблемы решить? Но тогда к мнению Коломейца вряд ли бы прислушались.
Или, все-таки…»
Во всяком случае, один вывод был ясен: то, что происходило, действительно не являлось переделом территории. Убивали шишек и конкретных исполнителей. А на чем еще эти голубые в последнее время засветились, предстояло выяснить.
Только времени на это не было. Пока. Хотя, Железяка это спиной чувствовал, забрезжило что-то. Самое простое, если это кто-то из близнецовской же группировки чем-то обижен был и начал счеты сводить. Но такого бы уже давно вычислили сами бандиты. Но теплее, теплее…
* * *
Ник, проснувшись, поклялся больше не насиловать свой организм ни одним из известных миру кулинарных наркотиков. Голова была в тумане, конечности как ватные.
Пришлось в течение десяти минут поливать себя ледяным душем, пока на реальность не была наведена некоторая контрастность. Вытершись до красноты кожи полотенцем, Ник сделал несколько упражнений из йоги и расслабился.
Он рассеяно смотрел в окно на городской пейзаж, который так понравился ему в первый день приезда. Внезапно он как бы увидел себя со стороны теми глазами. Молодой человек, профессиональный убийца, сидит в приличном номере гостиницы и ждет, когда надо будет лишить жизни еще одного человека. А в это время его жена на другом континенте волнуется за него, ждет звонка.
Послезавтра утром, если все будет нормально, он улетит отсюда, она его встретит в аэропорту и скажет, бросившись на шею:
— Наконец-то ты вернулся! Я извелась вся… Почему ты не звонил? Ну что, встретился с другом? Подошли ему наши подарки? А кто его жена?..
И что он сможет на все эти вопросы ответить?
— Ну, красноармеец, что с тобой?
«Господи, что со мной?»
Ник как будто вынырнул с большой глубины и глотнул наконец воздуха. Сейчас он совершенно искренно не понимал, что он тут делает и зачем совершает все это. Словно какое-то помутнение спало с глаз и сразу стало легко: все, что он тут совершил, просто странный занос, досадная ошибка. Надо немедленно позвонить Деб, сообщить, что все хорошо, что он вылетает, как и предполагал, потом навестить жену Сергея в больнице, передать ей цветы и денег, позвонить Пашке, договориться, что за «Запорожец» он ему заплатит… Пашка его не поймет. Скажет со своей растяжечкой: «А… Американец! Ручки пошел мыть? Грешки замаливать?..»
Ну и черт с ним. В конце концов деньги на новую колымагу ему можно оставить у Тани. Так и надо поступать. Надо прекратить этот кошмар.
Ник потянулся к телефону. И сразу получил сигнал от того, кто не поверил, что дело завешено: «Стоп! В профилакторий надо звонить из автомата. Если что, то все звонки Пашке фиксируются. Даже если его не привезли в город для допроса, то все равно, скорее всего не позовут. Будут тянуть время, вычислять номер, с которого идет звонок, сообщать ближайшей патрульной машине… Пашка — единственная ниточка. При полном отсутствии доказательств любому должно быть ясно, он с Ником связан.»
Ник уже как бы распрощался со своей ролью мстителя, но голосу внял. Действительно, сейчас он там, где не только тепло, где
по-настоящему горячо. И это должен быть его последний выход на улицу. До автомата и обратно. В крайнем случае, к Тане…
«Стоп! К Тане тоже нельзя. Ника там видели, он сбежал от милиции. Его могут опознать. Если и бросать на половине, то безопасностью пренебрегать нельзя. Сиди в номере и не высовывайся. До самого самолета.»
Но не позвонить Пашке и просто улететь Ник не мог. Он; несмотря на вечернее освещение, надел темные очки и вышел из номера.
Как на зло ни одного работающего автомата поблизости не было.
