Подхватив Катриону на руки, Ши понес ее к берегу, расстелил на песке одежду, уложил на нее Катриону и снова овладел ею, на этот раз не спеша, долго и довольно осторожно. Катриона сомкнула ноги на спине Ши; он целовал ее глаза, шею, губы. Все закончилось одновременным, продолжительным, волнообразным оргазмом, подарившим их телам наслаждение.
Следующим утром Джесс и Гвиннет не видели Викторию до самого завтрака. Катриону с Ши они тоже не встречали часов с восьми вечера, увидев только, как те крадучись поднимались по лестнице, вернувшись с побережья, — босые, мокрые, грязные, в песке, с виноватым видом шестнадцатилетних подростков.
— Очень мило, — прокомментировала Гвин.
Они с Джесс отказались от двойной кровати тетушки Камерон и переселились в одну из гостевых комнат.
Джесс подлила еще кофе себе и Гвиннет.
— Ну и что же нам делать дальше, как думаешь?
Кирсти была на дворе: собирала латук для салата на ленч.
На стойке, дожидаясь отправки в печь, возвышался огромный пирог.
— Немало она над ним потрудилась, — сказала Гвиннет. — Нечего и говорить, чтобы мы могли выбраться отсюда, пока не слопаем ленч.
— Доброе утро! — В дверях появилась Катриона, лучащаяся улыбкой и радостью, в розовых брюках и белоснежной сорочке. Она налила себе кофе, чихнула и села за стол, с жадностью поглядывая на огромную тарелку с горячими тостами, беконом и сосисками. — Боже мой, до чего же я проголодалась!
— Неудивительно, — сухо заметила Джесс. — Ты же не ужинала.
— Что, простудилась? — поинтересовалась Гвиннет.
Катриона покраснела.
— А где Ши?
— Уехал в Обан. Узнать, как там с «рейндж-ровером».
Катриона не стала распространяться на щекотливую тему, но и так было ясно, что Ши предпочитал избегать встреч с Викторией.
Виктория появилась в десять часов.
Выглядела она совершенно нормально и вполне отдохнувшей: глаза ясные, лицо абсолютно спокойно. Впервые за восемнадцать лет аметистовое кольцо, сверкая новым светом, вернулось на безымянный палец ее правой руки.
Джесс, Гвиннет и Катриона увидели кольцо сразу и многозначительно переглянулись, но Виктория, даже если и заметила их удивление, ничего не сказала. Так же как не проронила ни слова о своем вчерашнем припадке. Возможно, она его стыдилась, возможно — нет. Возможно, ей удалось выплакать Танкреди из своего сердца, и это принесло долгожданное облегчение. Тем не менее было совершенно очевидно, что Виктория никогда в жизни не позволит себе снова сорваться подобным образом. Она твердо и окончательно взяла себя в руки.
Как только дверь за Викторией затворилась, Джесс спросила:
— Ну что, видели?
— Аметист, — отозвалась Гвин. — Она снова его надела.
— Слава Богу! — облегченно вздохнула Катриона.
— Думаю, — сказала Джесс после задумчивой паузы, — мы ей больше не нужны. В самом деле. Мы сделали все, что было в наших силах.
— Нам не следует больше торчать здесь, коли Виктория того не хочет, — согласилась Гвиннет.
— Не хочет, — подтвердила Джесс.
К всеобщему облегчению, Маккормак так и не вернулся к ленчу. Виктория уверенно поддерживала ничего не значащий разговор до тех пор, пока Кирсти не подала десерт, после чего обратилась к теме, в настоящий момент наиболее ее волнующей: завещание Танкреди, и какие выгоды можно было извлечь из очень ценной библиотеки Скарсдейлов. Адвокат Виктории не мог обсуждать все детали завещания до прибытия из Нью-Йорка доверенного лица Танкреди — мистера Сэлисбери, после переговоров с которым Виктория могла бы окончательно распоряжаться наследством по собственному усмотрению.
Виктория с энтузиазмом делилась с подругами своими планами: о том, что она расширит сферу поисков редких книг и бесценных рукописей, займется изучением древних и мертвых языков, чтобы увеличить и без того немалое количество языков, на которых говорила, и иметь возможность самой составлять каталог старинных книг.
— Танкреди это одобрил бы: он сам предполагал заняться когда-нибудь библиотекой.
Было очевидно, что Виктория намерена остаться в Данлевене.
— Вам не кажется, — живо спросила Гвиннет, как только Виктория отправилась в библиотеку, — что она боится потерять Танкреди навеки, если уедет отсюда? Ведь Данлевен навсегда останется для нее частичкой Танкреди. Может быть, даже самой лучшей частичкой?
Джесс и Катриона какое-то время молчали, размышляя над сказанным Гвин.
— Не лишено смысла, — неохотно согласилась Джесс. — Но с точки зрения психики это нездорово.
— Да, — поддержала Катриона. — Патология. Тем не менее при определенных обстоятельствах, может, и к лучшему, что она останется.
Катриона подумала, что коли Виктория решила уйти от мира, пусть мир придет к Виктории…