— Скажи вслух.
— Я хочу тебя, Фред. Я всегда тебя хочу.
В конце утра, перед тем как заснуть, положив голову ему на плечо, Гвиннет подумала о возвращении в Нью-Йорк.
Подумала о том, как скажет Фреду о приезде в Нью-Йорк Виктории. Как-то он это воспримет?
Гвин решила додумать это позже.
Секретарь принес почту в офис Катрионы. Сверху пачки с корреспонденцией лежал длинный конверт кремового цвета из дорогой бумаги. Обратный адрес был написан от руки, и почерк показался Катрионе знакомым.
— Это письмо доставили отдельно, леди Вайндхем. Мы не видели, кто его принес. Прошу прощения.
«Плаццо де Корви,
Палермо,
Сицилия.
Дорогая моя Катриона!
Прошло два месяца, и, полагаю, ты решила, что я окончательно исчезла с лица земли.
Имеешь полное право сердиться на меня, но надеюсь, что ты все же простишь мое долгое молчание.
Прежде всего хочу искренне поблагодарить тебя за все, что ты для меня сделала после смерти Танкреди. Не могу выразить, как важно было для меня в то время то, что ты, Джесс и Гвиннет (они тоже получат сегодня по письму) приехали помочь мне. Танкреди был абсолютно прав: я, конечно же, нуждалась в вас. То были черные дни для меня: я думала, что жизнь моя кончена. Не уверена, смогла ли бы я со всем этим справиться, не будь вас рядом.
Кроме того, должна поблагодарить вас за чрезвычайно добрые советы и предложения. К сожалению, я не смогу лично участвовать в твоем проекте по Данлевену, но полностью одобряю концепцию и предоставляю в твое распоряжение значительные фонды, которыми ты можешь пользоваться, когда захочешь. Между тем хочу опять же поблагодарить тебя за предоставление Кирсти места в Скорсби-Холле на время, пока Данлевен не откроет свои двери.
Что касается лично меня, то жизнь продолжается и делает довольно неожиданные повороты.
Как видишь, я вернулась к своим корням — в «Вороний дворец»[2] (отсюда мы и получили свою фамилию), который я уже и не надеялась увидеть.
Он кажется мне чрезвычайно знакомым (гораздо меньшим, чем я его помнила). Дворец прекрасно отремонтирован. И все — благодаря усилиям Танкреди, оставившего здесь на всем свой отпечаток и изгнавшего отсюда навсегда дьявольский призрак Скарсдейла. Я чувствую себя здесь совершенно в своей тарелке, словно всю жизнь прожила под этой крышей, и говорю на сицилианском диалекте совсем как здешняя аборигенка.
Возможно, я когда-нибудь и вернусь к составлению каталога библиотеки Скарсдейла, но в настоящее время мне приходится заниматься ведением и реорганизацией дел Танкреди.
