— Виктория, кажется, ясновидящая. Когда-то она предсказала судьбу каждой из нас. Вообще-то, — доверительно сообщила Катриона, — это было довольно страшно. Никогда не буду участвовать в чем-либо подобном. Прежде я очень интересовалась предсказаниями судьбы, но теперь — никоим образом.
— Пророчества лежат в области, не поддающейся объяснению, — согласился Ши. — А с Викторией Рейвн вы тоже поддерживаете отношения?
— Раньше — да. Но мы довольно давно потеряли связь.
По моей вине.
Катрионе не хотелось говорить о Виктории. Виктория напоминала ей о Танкреди, остававшемся для Катрионы откровением, которое она предпочла бы не вспоминать. И разумеется, Джонатана тоже.
Маккормак, казалось, ждет от Катрионы продолжения рассказа, но она выразительно отрезала:
— Пожалуй, достаточно. Теперь расскажите о себе.
— Хорошо, если вы настаиваете. Но тут нет ничего интересного…
Ши был еще ребенком, когда умер его отец. Мать снова вышла замуж и уехала в Южную Африку. Большую часть своего детства Ши провел в школах-интернатах.
— Там я и встретил Арчи. Тогда он был трогательным беззащитным коротышкой. Он всем своим видом говорил, что нуждается в защите от внешнего мира. Но посмотрите, каким он стал теперь!
Затем они вместе учились в Кембриджском университете, после чего пути их разошлись. Арчи поступил в бизнес-школу в Америке и стал увлекаться женщинами и игрой. Ши пошел в шотландскую гвардию.
— Вы и сейчас служите в армии?
— Вроде того, — ответил Маккормак.
Катриона не стала расспрашивать об армии подробно, решив про себя, что в конце концов ее это мало интересует.
Ответ мог разрушить прекрасную сказку.
— Вы сохраняете себя в отличной форме!
Катриона притронулась к худой руке Ши. Она была твердой и жилистой — ни унции лишнего веса.
— Я играл в теннис, — смущенно пробубнил Ши. — И в футбол. Кроме того, входил в сборную по плаванию. Я не такой ленивец, как вы.
Затем Ши лукаво улыбнулся и очень серьезно заявил:
— Сейчас я пытаюсь установить, стоит ли нам уже приступать ко второй бутылке шампанского. Вы как считаете?
Вторая бутылка заставила Ши и Катриону дурачиться и непрерывно хихикать. Они съели всю лососину и сандвичи, любезно предоставленные Арчи. Катриона рассказала Ши о том, как толкала «ягуар» до заправочной станции, и о забытой шляпе.
— Я так рад, что это случилось, — признался Маккормак. — Иначе я ни за что бы не обратил на вас внимания.
Обмениваясь остротами, они обнаружили, что смеются над одними и теми же вещами. Катриона запихала пучок травы за шиворот Ши, он, в свою очередь, щекотал ей пятки. Оказалось, что они оба боятся щекотки.
Спустились сумерки, и смех прекратился.
«Боюсь, что в конце концов это не просто безобидная интермедия, — подумала Катриона, всматриваясь в лицо Ши. — Я в тебя влюбилась. — Сердце ее сжалось от боли. — И я никогда тебя больше не увижу…»
— Боже мой! — вскричала она вдруг в отчаянии. — Уже девять часов! Час назад я должна была быть дома!
— Подожди, — попросил Ши.
Они сидели на его пальто, по-турецки скрестив ноги, лицом к лицу. Похолодало, с реки тянул зябкий ветерок.
— Я хочу снова увидеть тебя, Катриона. Мы увидимся?
— Не знаю.
— Тогда дай мне свой телефон.
Мысль о том, что она больше никогда не увидит Ши, испугала Катриону.
— Хорошо, — кивнула она. — Если только поздороваться. Иногда.
— Да.
Ши поднял голову Катрионы и крепко поцеловал в губы.
— Пошли, — сказал он затем и, наклонившись, подхватил корзину и пальто. — До машины довольно далеко идти.
Мчась домой, Катриона путалась в сумбуре мыслей.
«Сегодня ночью я ни за что не усну, — думала она. — Смешно подумать — всего несколько часов назад я еще мечтала о том, чтобы немного вздремнуть. Но теперь мне уж точно не уснуть. Что я наделала? — сквозь приглушенный рев мотора пыталась разобраться Катриона. — Во что ввязалась? Будет ли этому конец? — Перед ее мысленным взором возник, словно выгравированный на металле, облик Ши — худое лицо со светлыми глазами и вьющимися волосами цвета спелой ржи; изгиб губ, готовых в любую минуту улыбнуться, но тут же и сложиться в твердую волевую складку. — Он и вправду позвонит? Кто он — Ши Маккормак? — Катриона понятия не имела, как она сама могла бы разыскать Ши, разве что через Арчи, летевшего в настоящее время в самолете на Сейшелы, где он проведет свой медовый месяц. — Ши должен позвонить. Если он не позвонит, я умру».
Катриона неслась на своей машине в теплой июльской ночи, изумленная, ошеломленная, беспрерывно вспоминая — каждую минуту волшебного дня, автоматически снижая скорость и входя в повороты по малому радиусу, по привычке следуя указаниям дорожных знаков и разметки. Когда она на скорости влетела в каменные ворота Барнхем-Парка и со скрипом затормозила у изящного старого здания, то увидела, что весь нижний этаж был ярко освещен.
«О нет, — упала духом Катриона. — Они все же дожидаются меня».
А ей так не хотелось, чтобы ее встречали. Сейчас Катриона не желала никого видеть. Только не в этом состоянии. Ей хотелось тихо и незаметно проскользнуть в свою комнату.