«Мы даруем тебе рыцаря, нового на службе любви; он всем обладал сполна, но не знал нашего пламени, теперь оно зажжено в нем, ты же питай в нем любовный пламень так, чтобы холодность, уподобившая его Аглавре, навсегда оставила его сердце и чтобы пылкостью он сравнялся с Юпитером». Так она рекла; все еще трепеща от страха, я было открыла рот, чтобы ей отвечать, как вдруг увидела себя молящейся в том же храме перед ее алтарем; немало дивясь, я огляделась, ища Апироса, и в этот миг ощутила в груди золотую стрелу. А рядом со мной, тоже уязвленный стрелой, стоял бледный юноша и неотрывно меня созерцал; догадавшись, что он пылает тем же огнем, я засмеялась и, довольная, обнадежила его взглядом. А после того как в служенье мне и богине он узнал жар любви, я сочла его исполненным доблести и, отвергнув, насколько могла, холодные объятья старого мужа, предпочла им объятья того, чью бледность сменил румянец любви. Вот почему я предана всей душой Венере, ее одну славлю, ей одной воздаю почести и служу; никому не хочу принадлежать, кроме нее, и другие боги мне неведомы; ее же волей я войду в небесное царство; теперь, зная все то, что я вам поведала, вы не удивитесь усердию, с каким я посещаю ее храмы.
Окончив благую повесть, она радостным голосом запела такие стихи:
<p>XXXIII</p>Как пламя[164], обращаясь черным дымом,сжигало Иокасты сыновей,причем, взметаясь надвое делимым,существовало в виде двух огнейи удостоверяло тем деленьемдавнишнюю вражду родных кровей,и как в святыне Весты раздвоеньемогонь всех удивил, когда Помпей[165]оставить Рим почел своим решеньем,так и гора Цитеры, что святейдругих вершин, сверкает самоцветом,и пламена ее из двух частей.И часть одна возносится к планетам,и воздымает сильный жар с собой,и озаряет небо дивным светом;другая ж часть, отъединясь от той,склоняется к земле и столь блистает,что все дарит небесной красотой;и разум охладелый разжигает,и силу Цитереи в мир несет,которую теперь не всякий знает.И пламень этот в жаждущих вдохнети обретенье и познанье бога,в котором наша вера и оплот.Желание достичь сего чертогастоль благостно, что всяк друг другу – брат,и к доблести легка его дорога.И прямодушье множится стократ,и множится добро, а добродетельв чести и удостоена наград.И тот, кто этого пути радетель,избегнет страха смерти, а инойне избежит, и страх – его владетель.Поскольку теплота тому виной,воспламени себя огнем палящими тем достигнешь цели неземной,где никого не видели скорбящим,где благо и веселье – их почтуза счастье петь в пылу непреходящем.И только в них я вижу красоту,и я служу Венере с упоеньем,чтоб, вверясь ей, взойти на гору ту,куда стремлюсь с неодолимым рвеньем.<p>XXXIV</p>
